Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Вино подождет! — решительно заявила она, и на какое-то время нам действительно стало не до выпивки.

А потом было лень идти за бокалами и штопором, поэтому я просто лежал на диване и любовался точеной фигурой Инги, прижавшейся ко мне теплым боком.

— Ты так редко заходишь, — пожаловалась она.

— Дела, — многозначительно бросил я в ответ.

Девушка вскинулась, уловив явную недосказанность, но тут в дверь постучали.

Постучали резко, требовательно и куда громче, чем того стоило ожидать во втором часу ночи.

— О нет! — простонала Инга и умоляюще пролепетала: — Себастьян, милый, выручай! Прошу тебя!

Я тихонько рассмеялся, забавляясь нелепостью происходящего, и успокоил певицу:

— Не волнуйся, уйду через окно.

— Спасибо! — охнула девушка и быстро натянула ночную рубаху.

Стук в дверь повторился, кто-то громко позвал:

— Инга!

— Иду! — отозвалась певица, набросила на плечи длинный халат и, не выходя в прихожую, крикнула: — Кто это?!

Я с охапкой скомканной одежды забежал в заднюю комнату, приоткрыл оконную раму и выбрался на карниз. Там замер нелепым обнаженным акробатом, словно воплощение шутки о не вовремя вернувшемся домой супруге, молясь Святым, чтобы охране кронпринца не пришло в голову выглянуть на улицу. Но нет — в комнате лишь мигнул отблеск фонаря, и вновь потемнело оконное стекло.

Выждав какое-то время, я осторожно влез обратно и принялся одеваться.

Из-за неплотно прикрытой двери доносились громкие голоса и смех, но прислушиваться к щебетанию парочки я не стал и вновь взобрался на подоконник.

Взобрался — и замер, уловив приторный дымок дешевой опиумной смеси.

Это еще что такое?

Перегнувшись, я с высоты второго этажа оглядел глухой переулок и сразу приметил, как мерно вспыхивает и угасает в темноте огонек раскуренной трубки. Огонек гулял по кругу, смазанные тени покашливали, переругивались и сплевывали под ноги.

И что делать? Если на глазах у зевак выберусь из окна, ущербу моей репутации будет немного, но вдруг это свита кронпринца?

Да нет — бред! Сомневаюсь, что сотрудники Пурпурной платы на службе опиумом балуются.

Но тогда кто?

Вопрос.

Ответа на него у меня не было, поэтому я устроился у приоткрытого окна, изредка поглядывая вниз. Какое-то время на улице ничего интересного не происходило, и уже начала понемногу накатывать сонливость, когда полудрему вдруг разметал металлический лязг, будто на землю уронили сумку, набитую чем-то железным и острым.

Почему непременно острым?

А как иначе? Ночь, глухой переулок, опиум…

Интересно, по чью это душу? За кем пожаловали — за мной или за кронпринцем Иоанном?

— Разбирайте! — надсадно просипел смутно знакомый голос. — Чуть спину не сорвал….

Вновь залязгало железо, и все тот же доброхот зашипел:

— Да тише вы, бесы! Всю округу перебудите! И уберите дурь, сначала дело сделайте!

Шум немедленно стих, и какое-то время до меня доносилось лишь надсадное дыхание. Потом человек несколько раз кашлянул, прочищая горло, и произнес:

— Карету к воротам не подгоняют, до нее он пойдет пешком. Никаких разговоров, окружаете и режете. Чтоб, даже если вырвался, кровью истек!

И тут уж никаких вопросов не осталось — это за мной.

Попрошайка, сволочь такая, подсуетился!

И ведь все правильно рассчитал: попробуй отбейся от десятка обкуренных нищих — кто-нибудь да достанет!

— Ждите здесь, на улицу не высовывайтесь, — распорядился Юлиус. — И не курите больше!

Вновь послышалось оживленное шушуканье, и, воспользовавшись моментом, я тихонько выбрался на широкий карниз. На миг замер высоко над головами убийц и начал осторожно удаляться от нищих. Цепляясь за лепнину, перебрался за угол и уже там сначала повис на руках, а потом спрыгнул на землю.

Выпрямился, прислушался — тишина. Вот и замечательно.

Убегать не стал, вместо этого схоронился в темном закутке и, когда старина Юлиус двинулся в обратный путь, бесшумно скользнул к нему за спину.

Попрошайка даже ахнуть не успел. Ладонь зажала рот, под левую лопатку легко вошел трехгранный клинок шила. Жесткая судорога перетряхнула старичка, уже бессознательно он дернулся, но сразу обмяк и повис у меня на руках.

Я ухватил безжизненное тело под мышки, дотащил до сточной канавы и скинул в грязь. После спрыгнул в вонючую жижу сам, уволок мертвеца к выложенной кирпичом трубе под дорогой и обнажил изогнутый пахартский клинок.

Уж лучше бы старик Юлиус послушался моего совета и убрался из города.

Но нет так нет. Мне к грязной работе не привыкать…

4

На квартиру вернулся на рассвете. Оставил за порогом изгаженные сапоги, прошел к себе и, ничего еще толком в полумраке помещения не разглядев, сдвинул защелку, высвобождая скрытый в трости клинок.

— Не стоит, господин Март, — с явственным акцентом произнес сидевший за моим столом человек и открыл заслонку фонаря. — Полагаю, вы меня не помните…

Но нет, незваного гостя я узнал с первого взгляда, хоть и не видел его уже добрую дюжину лет.

— Карл Вадер! — охнул и с чувством выругался: — Какого беса ты здесь забыл?!

Сердце колотилось как бешеное, клинок слегка подрагивал в руках, но прятать его в трость я не спешил.

Мало ли…

А моложавый господин с мягким, неприметным лицом и стянутыми на затылке в косицу седыми волосами откинулся на спинку стула и беспечно улыбнулся:

— У вас поразительная память на лица, господин Март. Просто поразительная.

— Еще раз назовешь меня так, даже пожалеть не успеешь, — предупредил я.

— Извините, мастер Шило.

— И брысь с моего места!

Незваный гость без всякого смущения поднялся из-за стола, сильно хромая, обошел его и уселся на стул для посетителей.

— Так лучше? — повернулся он ко мне, уперев в пол трость.

— Лучше бы тебе здесь вообще не появляться! — отрезал я, решив не спрашивать, каким образом тот сумел проскользнуть мимо ночных сторожей.

Карл Вадер был человеком непростой судьбы. Уроженец одного из карликовых государств Пакта, из-за несчастной любви он записался добровольцем в армию в самом начале войны с Лансом и уцелел в устроенной еретиками бойне не иначе как чудом.

Служил писарем в армейской контрразведке, работал помощником коменданта заштатной марнийской крепости и даже был на посылках у Густава Сирлина, чернокнижника и дезертира. После подписания мирного договора Карл вернулся на родину, но сотрудничества с тайной службой Стильга, как я знал доподлинно, не прекратил.

И вот — теперь объявился здесь. К чему бы это?

Не уверен, впрочем, что хочу это знать…

Я убрал клинок в трость, но прислонил ее так, чтобы легко дотянуться, после разжег свечи, уселся за стол и нахмурился:

— Ну?

— У меня проблема, мастер