Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Дега! — позвал я.

— Да, мастер?

— Ты как-то встречался с Ольтером в сквере Старого Людовика, где там его искать?

— Если с задов таверны «Жареный карась» пройти, то аккурат к пруду выйдете. Знаете, скамьи рядом с мостками, с которых уток кормят?

— Найду.

Я влил в себя очередную порцию полынной настойки, немного успокоился и в ресторацию вернулся уже собранным и спокойным, будто сама смерть.

Кто-то очень сильно пожалеет, что решил влезть в мои дела.

Очень-очень сильно. Если успеет.

Гости к этому времени уже разошлись, и за столами оставались лишь ближайшие подручные. Я налил себе вина, оглядел притихших жуликов и оповестил их о случившемся:

— Майло Живица зарезали в собственной конторе. — Сделал паузу и добавил: — Мне нужен убийца. И я не успокоюсь, пока не заполучу его скальп. Это неуважение. Убийство Майло — это неуважение всего нашего сообщества. И безнаказанным оно остаться не может.

— Заняться этим? — спросил Хмурый.

— Уже занимаются. Просто поспрашивай людей, пусть движение начнется.

— Сделаю.

— Уверены, что толстяк нам поможет? — влез в разговор Дега.

Я его вопрос проигнорировал и в свою очередь спросил:

— Что с деньгами?

— Порядок, — успокоил меня помощник, — но, возможно, придется отложить платеж по ссуде…

— Не пойдет, — отрезал я и незаметно кивнул в сторону Сурка: — Потряси его, пусть раскошелится.

— Попробую.

— Сделай!

— Живиц был еще тот сукин сын, — заявил тут Ловкач, — но он был полезный сукин сын!

— Наш сукин сын, — поправил его Марти. — И этого уже достаточно.

— А мне Майло нравился, — вздохнула Вероника, ее пышная грудь колыхнулась, и бриллиантовое ожерелье сверкнуло россыпью искр. — И к девочкам он хорошо относился…

Начался обычный треп, какое-то время я поддерживал разговор, потом опустошил бокал и достал часы.

— Дега! — позвал помощника.

— Да, мастер? — подошел тот.

— Деньги.

— Одну минуту. — Дега выбежал из зала и вскоре вернулся, не без труда таща кожаный дорожный саквояж. — Вот. — Он передал мне свою увесистую ношу, тихонько прошептал: — Тысяча до последней кроны, ага. — И уже обычным голосом предложил: — Могу донести.

— Нет, — отказался я. — Еду один.

— Один? — всполошился помощник и прошептал: — С такой-то кучей золота?!

— А что со мной может случиться? — хмыкнул я. — До «Жареного карася» довезут, а в сквере всегда зевак полно.

С этим Клаас спорить не стал.

— Так-то да, — пробормотал он, тяжко вздохнул и спросил: — Точно не понадоблюсь?

— Нет.

— Хорошо, тогда распоряжусь насчет кареты.

— Иди.

Я налил себе вина и оглядел притихших подельников.

— За Шарля и Майло! — поднял бокал.

Все выпили, я в очередной раз посмотрел на часы и вдруг понял, что просто тяну время, не желая расставаться с деньгами. За здорово живешь отвалить толстяку тысячу заработанных потом и кровью крон — как серпом по известному месту!

И это плохо. Не с последним ведь расстаюсь, а голова, она одна. Раз снимут с плеч — и все, не пришьешь обратно. Совсем, видать, быт заел. Будто обыватель какой, право слово.

Обыватель не обыватель, но если корабль с опиумом задержится, небо с овчинку покажется. А ведь море — стихия непредсказуемая; останусь без товара — конец, уже не выплыву. Слишком много на эту карту поставлено. Никогда себе такого не позволял, и вот оно как вышло.

Бесов праздник!

Нервы, это все нервы. Завалиться бы к Берте, да нельзя.

Нельзя, нельзя, нельзя!

Ничего нельзя, беса в душу! Обложили, как есть со всех сторон обложили.

Поймав озадаченные взгляды подельников, я заставил себя улыбнуться и поднял с пола увесистый саквояж.

— Вынужден вас оставить, господа! Важная встреча. — И, отмахнувшись от расспросов, покинул обеденный зал.

К «Жареному карасю» мы подъехали без четверти пять. Выглянув в окошко, я раскрыл саквояж, полюбовался на аккуратные столбики обернутых пергаментом золотых монет и с тяжелым вздохом щелкнул застежками. Взял трость с вложенным клинком и уверенно распахнул дверцу.

Деньги — тлен. Если все пойдет как надо, эта злосчастная тысяча окупит себя сторицей, а нет — тоже не беда. Мертвецам золото ни к чему.

Какой прок от него в Бездне? Там души в цене.

— Мастер? — забеспокоился Ори, заметив мою нервозность. — Вас проводить?

— Ждите здесь, — отрезал я и зашагал к «Жареному карасю».

Внутрь заходить не стал и свернул в неприметный закуток, где из-за покатых крыш проглядывали кроны деревьев. Узенький проход меж глухих стен вывел меня в безлюдный переулок, и я помянул недобрым словом Клааса, не удосужившегося предупредить о том, что здесь настоящий лабиринт.

Арка, вышарканные каменные ступени, замусоренный дворик, натянутые на верхних этажах веревки с выстиранным бельем. А где-то совсем рядом — стук копыт по мостовой и гул запруженного людьми сквера.

Саквояж оттягивал руку, и я даже немного запыхался, но вмиг позабыл про усталость, когда в очередной арке наткнулся на человека в широкополой шляпе и длинном плаще.

Не по погоде одежка, да и место для встречи неподходящее, печально подумал и, переложив саквояж в левую руку, поудобней перехватил трость.

— Приветствую вас, Себастьян! — добродушно улыбнулся мастер Васкес, но глаза его остались колючими и настороженными.

— Полагаю, это не случайная встреча, — поморщился я.

— Нет, — подтвердил учитель фехтования и откинул полу плаща, высвобождая из-под нее рукоять шпаги.

— Могу чем-то помочь?

— Вы мне нравитесь, честно, — произнес Васкес, — но дело есть дело. Ничего личного.

— И много вам заплатили?

— Достаточно, — отрезал бретер и обнажил шпагу. — К бою!

Я с сомнением поглядел на свою трость, потом качнул саквояж и кинул его к ногам наемного убийцы.

— Тысяча золотых, — указал на весело звякнувшую сумку. — Забирай и проваливай.

— Пусть я и новичок в городе, — покачал головой Васкес, — но я знаю, у кого можно брать деньги, а у кого нет.

— Уверен?

— Более чем!

— Тогда потанцуем. — Я демонстративно поднял трость, а потом вдруг крутнулся на пятке и бросился наутек. В прежней жизни частенько приходилось спасаться бегством, да и жулики те еще рыцари без страха и упрека, а вот для бретера этот фокус оказался полной неожиданностью.

Показать врагу спину? Позор!

Да и золото! Оставить без присмотра эту бесову кучу золота?!

В итоге, прежде чем кинуться вдогонку, Васкес промедлил мгновение или два, тем самым позволив мне оторваться на добрый десяток шагов. Впрочем, до выхода из лабиринта узеньких улочек еще оставалось бежать и бежать, когда он сократил отставание, и меж лопаток начало зудеть в ожидании неминуемого удара в спину.

Бесы побрали бы длинные ноги Васкеса!

Скатившись с очередной каменной лестницы, я поднажал, пронесся по узенькому переулку и едва не поскользнулся в грязи, поворачивая за угол. Там резко