Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Главное — не трогать нужных людей, — окончательно оправившись от вызванного моим неожиданным появлением испуга, подытожил Юлиус свою речь, — а нам на откуп отдадут всю Акраю! Всю, целиком и полностью!

Я несколько раз хлопнул в ладоши и поднялся из-за стола.

— Браво, Юлиус! — прошелся по комнате, внимательно наблюдая за реакцией жуликов. — Великолепная речь.

— Говори по делу! — оскалил старик редкие зубы. — Не пытайся запутать нас! Не выйдет!

— Боюсь, ты сам себя запутал, — с нескрываемой печалью похлопал я его по плечу.

Вопрос расширения границ был моей давней головной болью. Некоторым людям никогда не хватает того, что они уже имеют. Им надо хапать еще, еще и еще.

Больше!

Таким и в голову не придет остановиться по собственной воле. Только когда кусок встанет поперек горла, только когда потащат на эшафот или устроят темную столь же ненасытные подельники.

А вот меня сложившееся положение вещей более чем устраивало. Я сознательно выстраивал свои дела так, чтобы знать все и обо всех, но при этом старательно избегал прямого противостояния с остальными воротилами преступного мира. Чужие тайны и секреты всегда интересовало меня ничуть не меньше золота, и вот теперь кто-то решил прийти на все готовенькое?

Слухи и сплетни нужны? Вот уж не бывать этому!

— Никто из здесь собравшихся не совершенен, — признал я. — Кто-то страдает грехом чревоугодия, кто-то излишне азартен, некоторые злоупотребляют выпивкой и не особо разборчивы в выборе партнеров.

— Разве я не само совершенство? — проворковала Вероника.

— Гордыня — смертный грех! — легко срезал я красотку и продолжил свою речь: — Все мы живые люди, все мы очень разные. Нет среди нас лишь глупцов. Но жадность… жадность способна застить глаза кому угодно. Господа! Скажу банальность, но жадность — это плохо.

Юлиус разинул рот, намереваясь оборвать меня, я погрозил ему пальцем, облокотился на спинку стула и спросил:

— Чего вы хотите? Спать на мягких перинах, разъезжать в каретах, вкушать деликатесы и пить вино по десять крон за бутылку? — Выдержал паузу и усмехнулся: — Так вы все это можете позволить себе прямо сейчас! Мало? Хочется заселиться в фешенебельный район и быть принятыми в лучших домах Акраи? Быть может, Якоб, тебе хочется получить рыцарский титул?

— Святые упаси! — отказался Ловкач, которому за участие в обороне Магрева был пожалован орден «Серебряного орла» и рыцарский титул в придачу. Впрочем, как человек благоразумный, Якоб вон Ланц это обстоятельство не афишировал.

Я оставил мошенника в покое и обратил свое внимание на остальных:

— Хотите подмять под себя город и забраться на самый верх?

— Что в этом плохого? — пробурчал Шиллер.

— Что плохого, Марти? А ты припомни, сколько твоих коллег вздернули на виселице лишь потому, что им не хватило ума держаться в тени? Вы все — вспомните! Мы вместе уже десять лет, и ни разу никто из вас даже ночи не провел за решеткой! Многие жулики могут сказать о себе то же? Те, кто плевал на понятия и хапал без меры, давно гниют в общей могиле! Зарубите себе на носу: выскочки долго не живут! Только засветитесь…

— Нас защитят! — хрипло каркнул Юлиус. — Никто не посмеет нас тронуть!

— Защитят? — у меня вырвался ехидный смешок. — Кто?

— Узнаешь, когда придет время!

— Да полноте! — отмахнулся я. — Неужели ты по скудоумию своему действительно полагаешь, будто тебя первого попытались завербовать в соглядатаи? Слухи собирать, сплетни! Неужели действительно веришь в этот бред?

— А даже если так? — взвился старик. — Даже если работать на чужую разведку, что с того? Какое тебе до этого дело? Мы сами будем определять правила игры! Мы! Деньги и покровительство…

— Коготок увяз — всей птичке пропасть, — припомнил я народную мудрость, когда Юлиус прервался глотнуть воздуха. — Как только замажешься, твой новый хозяин начнет вытирать о тебя ноги. Бесов праздник! Да тебе придется приплачивать, чтобы на свободе остаться! А королевская тайная служба? Думаете, ее шпики даром свой хлеб едят?

— Все уже решено! Никто не будет нам мешать! Никто нас не тронет! — заблажил Попрошайка. — Ни тайная служба, ни надзорная коллегия!

Вот так всегда — позволь человеку раскрыть рот, и он наговорит такого, что просто диву даешься.

— Кто хочет тебя купить, Юлиус? — спросил я. — Будь добр, поведай нам…

Но старик и слушать ничего не стал.

— Нет! — безапелляционно заявил он. — Не сейчас!

— Это твое последнее слово?

— Ты ничего от меня не узнаешь!

Безумно хотелось ухватить его за худую длинную шею и как следует придушить, но на людях этого делать не стоило. Нельзя менять правила игры, нельзя потрошить своих, нельзя настраивать их против себя…

Нельзя, нельзя, нельзя!

Святые угодники!

Я мотнул головой, прогоняя наваждение, покрутил охвативший запястье серебряный браслет и уселся за стол.

— Ставлю вопрос на голосование. Решите выполнять грязную работу для чужого дяди, я уйду. Решите оставить все как есть — придется расстаться с Юлиусом. Итак, кто за то, чтобы влезть в кабалу?

Руки не поднял никто. Даже Марти Шиллер, который лишь еще больше ссутулился и напряженно сверлил взглядом столешницу.

— Кто против? — решил я закрепить успех.

Единогласно.

— Будь ты проклят! — взвыл Попрошайка и бросился на выход.

Я перехватил его за руку, удержал и предупредил:

— Чтобы завтра и духу твоего в Акрае не было! Останешься — под пирс спущу!

Старик выскочил в коридор, я вышел следом и приказал выглянувшему за мной Клаасу:

— Бери Ори с Гастоном и выпотроши его. Только тихо. Понял?

Помощник кивнул и поспешил к лестнице; я вернулся в кабинет и хрустнул костяшками сцепленных пальцев.

— Ну и как обстоят наши дела? — оглядел подельников, заранее готовясь к плохим новостям, поскольку известие о моем аресте просто не могло остаться без последствий.

И надо ли говорить, что дурные предчувствия оправдались чуть более чем полностью?

Хуже всего дела традиционно обстояли в пахартском квартале, где очередной смутьян решил, будто не пристало чужакам обкладывать данью его соплеменников и заниматься этим впредь будет он и его семья. Эл Руш пытался взять ситуацию под контроль, но пока особо в этом не преуспел.

— Кто на этот раз бузить вздумал? — спросил я.

— Хозяин «Золотого лотоса».

— А-а-а! — раздраженно протянул я, припомнив беспокойного язычника. — Все кисти в татуировках, в молельный дом в перчатках ходит?

— Именно, — подтвердил Якоб Ланц.

— Он левша, правша? — спросил я, но сразу же отмахнулся. — Неважно! Хмурый, выясни и отруби правильную руку.

— Может, сразу голову? — засомневался тот.

— Руку, — повторил я. — И возьми с собой коробку со льдом, кисть отправишь в мертвецкую при лечебнице Святой Августины.