Элдрич - Кери Лейк

швырнул свою миску на пол, разбрызгав жижу по сапогам охранника. - Гнилое мясо? Вы ожидаете, что мы будем работать в такую жару, питаясь гнилым мясом? Оно пахнет как свиная задница!

Охранник взглянул на жижу, затем на заключенного, его лицо было странно бесстрастным. - Ешь.

Фыркнув, заключенный огляделся, но ни один из соседних заключенных не проявил ни капли поддержки. Самодовольная улыбка на его лице исчезла и сменилась гневом. - Я не буду есть это дерьмо.

- Я не буду повторять.

- А я не скажу тебе... - Громкий крик боли вырвался из уст заключенного, и он зачесал горло, словно невидимая сила душила его.

Зевандеру не нужно было видеть светящийся глиф на ладони охранника. Он знал, какую магию тот использует, поскольку сам испытал ее на себе давным-давно. Как будто раскаленная сталь проходит по коже.

Пайнгивер.

Заключенный упал на колени. - Пожалуйста! Перестань! Перестань! - Он издал резкий крик, словно охранник нанес ему еще один удар, прежде чем замолчать.

- Теперь ешь.

Дрожа от страха, заключенный упал на четвереньки и опустился к сапогам охранника. После тихого всхлипывания он провел языком и губами по полу, слизывая жидкое мясо, и этот вид заставил Зевандера скривить губы.

Без предупреждения охранник оттянул сапог и ударил им заключенного по лицу, сбивая его назад на каменный пол.

Казимир фыркнул и снова покачал головой. - Глупый ублюдок, — пробормотал он, зачерпывая в рот еще одну ложку.

Зевандер помешал ложкой кашу, вспоминая дни, когда он бросал вызов охранникам. Глупые дни, когда он страдал от рук почти всех охранников в шахтах. Он устал от постоянных побоев, но часто задавался вопросом, что говорит о нем тот факт, что он не подвергался побоям уже больше года. - Разве мы не собаки, подчиняющиеся своим хозяевам? Все мы?

В поле его зрения Казимир нахмурился. - Мы живы. Чего не скажешь о половине ублюдков, которые прибыли с нами.

- И, что еще важнее, именно поэтому ты пойдешь на небольшую беседу с Джагроном, — добавил Равецио, указывая ложкой на Зевандера. - Постарайся, чтобы тебя не превратили в приправу к завтрашнему завтраку.

- А если он не сможет?

С озабоченным взглядом Казимир повернулся к Зевандеру. - Не проиграй. Независимо от последствий.

* * *

Скрип тележки с водой предупредил Зевандера о приближении отца, и он обернулся, чтобы увидеть старика, который, похоже, спешил к нему, ковыляя и разбрызгивая воду.

Оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что охранники не обращают на него внимания, Зевандер залез в карман и достал хлеб, который он пронес контрабандой. К сожалению, это был не дополнительный паек, а его собственный.

Отец схватил его за руку, не дав Зевандеру показать, что у него в кармане. - Я узнал о драке и о последствиях твоей победы.

Зевандер вырвался из рук старика и отступил на шаг. Выражение лица его отца стало серьезным, словно этот жест ранил его.

Он налил воду в жестяную чашку. - Не жертвуй собой, чтобы пощадить меня, сын, — сказал старейшина Райдайн, протягивая чашку Зевандеру.

Зевандер усмехнулся и опрокинул содержимое, которое с шипением прошло по его пересохшему горлу, а затем с грохотом бросил чашку обратно на телегу. - Я прожил годы без твоих советов, старик. И уж точно не нуждаюсь в них сейчас.

- Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Зевандер повернулся, чтобы вернуться к своей работе, но остановился, почувствовав крепкую хватку на своем плече.

- Сынок... Я обижал тебя и твоего брата с самого вашего рождения. Пусть моя смерть послужит искуплением. Возмещением за всю боль, которую я вам причинил.

Печаль, скрутившая Зевандеру кишки, растворилась в ярости, которую он слишком долго сдерживал. Часть его хотела повернуться и задушить старика обеими руками.

- В этой неопределенной ситуации я должен рассказать тебе кое-что... о знаке на твоей груди. - Он наклонился, его тело дрожало от нетерпения. - Это знак твоего проклятия, но и источник великой силы.

Зевандер нахмурился. - Ты сказал, что это шрам Сейблфайра. Зло, зарывшееся в мою кожу. Теперь это великая сила?

- Сейблфайр и есть великая сила, какой бы мрачной она ни была. Знак древнего бога, который живет в тебе.

Его слова вызвали в памяти смутное воспоминание — возможно, сон о незнакомце в плаще с капюшоном, но детали в его мыслях были размыты. Он презрительно ухмыльнулся старику. - Голод затуманил твой разум, старик. - Он достал хлеб из кармана и прижал его к груди отца. - Если я переживу этот вечер, завтра у меня будет еще хлеба, чтобы поделиться.

- Послушай меня, мой мальчик. Я говорю правду!

- И что с того? Если это правда, что мне делать с этим знанием? - Он поднял руку, чтобы показать крошечные слова и глифы, выжженные на его коже, которые не позволяли заключенным использовать магию. - Я умру, как и все остальные. Бессильный.

- Твоя сила могла бы разрушить эту тюрьму, если бы ты не был скован ограничениями плоти и крови. Но бог не связан законами человека. Найди способ. Освободи себя.

- Эй! Поторопись! — рявкнул один из охранников.

- Ты однажды восстал из пламени. Ты создан древними. Ты не умрешь, сын мой. Это не твоя судьба.

- А какова была твоя судьба, отец? Убить невинную женщину?

В его глазах мелькнула печаль. - Скажи охраннику, что тебе нужно в туалет, и я найду тебя там. - Он ушел, хромая, а Зевандер выдохнул и покачал головой.

Он махнул рукой Джагрону, давая понять, что ему нужно помочиться, на что охранник кивнул, затем он обогнул край скалы и подошел к указанному месту, где зловоние экскрементов чуть не заставило его задохнуться.

Быстро облегчив себя, он почувствовал чье-то присутствие и обернулся, чтобы увидеть своего отца, стоящего за его спиной.

- Я скажу тебе это быстро, потому что не могу позволить этому умереть здесь, вместе со мной. И если есть шанс, что ты снова увидишь свою мать, важно, чтобы она знала правду.

- Какую правду?

- Я убил женщину. Мать. Жену. И я проведу остаток своих дней, ища прощения у богов. Но я клянусь тебе, если бы я знал правду, я бы не повторил свою тяжкую ошибку.

- Переходи к делу, старик. Охранники дают только немного времени, чтобы пописать.

- До твоего рождения я работал колдуном. И хотя я не всегда был честен в своих делах, я был хорош