Война с демонами. Книги 1-5 - Питер В. Бретт

остались слишком скудны, чтобы понять смысл, но все равно звучало красиво – скорбно, но с ноткой предостережения. Аманвах и Сиквах растолковали содержание, но они, хотя и бегло говорили по-тесийски, не сумели передать те артистизм и гармонию, с которыми самобытная красийская поэзия ложилась на музыку.

Это был вызов, которого жаждал Рожер. В «Песни о Лунном Ущербе» скрывалась сила. Древняя сила.

Каждый куплет сопровождался бессловесным припевом – воззванием к Небесам, заклинающим Эверама ниспослать силу в ночи. Голоса Аманвах и Сиквах слились так, что стало невозможно понять, где заканчивается один и начинается другой.

Рожер сыграл первый припев, как показали ему женщины, но еще до конца второго куплета нащупал новую вариацию. Импровизировал близко к оригиналу и произвел мелкое, но трудное для певиц изменение. Они подхватили без малейших усилий, согласовали пение с игрой. На третьем куплете он увлек их еще дальше, преобразил музыку в нечто, способное на месте остановить подземника. И вновь они подчинились легко, словно ведомые под руку по садовой дорожке.

В четвертом куплете говорилось об Алагай Ка, отце демонов, который рыщет по земле в новолуние. Рожер не знал, существует ли эта тварь, но князь демонов, что пытался убить Лишу и Джардира несколько ночей назад, был достаточно страшен. Мелодия стала грозной, и к следующему припеву Рожер превратил музыку в яростный, нестройный вой, способный отшвырнуть за тридевять земель даже скального демона.

И вновь Аманвах и Сиквах вторили ей без всякой подготовки и подсказки.

Рожер испытывал их куплет за куплетом, в полную силу скрипичной магии, если это была она, и огромный обеденный зал оказался в его власти. Собравшиеся были с ним на каждом шагу пути, даже когда он сымпровизировал новое окончание, чтобы сменить музыку тишиной.

Едва из дерева излетел последний звук, Рожер отнял смычок от струн и открыл глаза. Действительность проступила медленно, словно выходя из дремоты. Все за столом, даже Джардир с Инэверой, смотрели на него в ошеломленном молчании. Рожер перевел взгляд дальше и обнаружил, что духовенство уровнем ниже тоже заворожено, как и сотни шарумов на полу.

Затем, как по команде, помещение взорвалось одобрительным ревом. Шарумы орали, выли и так топотали, что сотрясался пол. Духовенство вело себя сдержаннее, но все равно разразилось громовыми рукоплесканиями. Гаред хлопнул Рожера по спине и чуть не вышиб дух, а Лиша наградила улыбкой, от которой впору остановиться сердцу. Аплодировал и топал даже Хасик, он с неприкрытой гордостью смотрел на дочь.

Однако Джардир с Инэверой не шевельнулись, и вскоре все умолкли, глядя на Избавителя в ожидании. Пустынный демон медленно улыбнулся и, ко всеобщему изумлению, низко поклонился Рожеру.

– С тобой говорит Эверам, сын Джессума, – произнес он, и рев с аплодисментами возобновились.

Рожер ответил поклоном, настолько глубоким, насколько позволил стоящий впереди стол.

– Я хочу взять в жены твоих дочь и племянницу, Ахман асу Хошкамин ам’Джардир ам’Каджи.

Лиша слабо ахнула, а Элона удовлетворенно выдохнула.

Джардир кивнул и простер к Инэвере правую, а к Элоне левую руку:

– Наши женщины договорятся…

Но Рожер мотнул головой:

– Я хочу жениться здесь. Сейчас. Женщинам не о чем договариваться. Мне не нужны свадебные дары, и у меня нет денег в приданое.

Джардир сложил пальцы домиком, изучая Рожера. Его лицо стало непроницаемой маской, достойной мастера-жонглера. Казалось, он в равной мере готов принять предложение и приказать Хасику раздавить Рожера, как жука. Его телохранитель и впрямь потянулся к копью.

Но Рожер завладел аудиторией и не побоялся продолжить:

– Но все равно никакие алмазы и золото не достойны Аманвах и Сиквах. Что они значат для шар’дама ка? Безделушки! Взамен я переведу «Песнь о Лунном Ущербе» на тесийский язык и исполню для моего народа. Если, как ты говоришь, грядет Ширак Ка, всем следует бояться новолуния.

– Думаешь, я продам дочь за песню? – осведомилась Инэвера.

Роджер поклонился в ее сторону. Он понимал, что должен страшиться ее, но правда была за ним, потому предпочел улыбнуться:

– Прошу извинить, Дамаджах, но это решать не тебе.

– В самом деле, – подтвердил Джардир, не дав Инэвере вспылить.

Она ничем не выдала потрясения, но холодный расчет в глазах был страшнее гнева.

Рожер вновь обратился к нему:

– Ты считаешь, со мной говорит Эверам. Я не могу судить, так это или нет, но если да, Он речет мне, что при твоем дворе сию секунду побывала настоящая магия. Магия более древняя и глубинная, чем в метках. Он говорит, что, если я займусь ею с твоими дочерьми, мы научимся убивать алагай одной только песней.

– Он говорит мне то же самое, сын Джессума, – отозвался Джардир. – Я согласен.

Хасик издал восторженный возглас, от которого Рожера минутами раньше пробрал бы озноб. Снизу опять донеслись топот и аплодисменты, а от сидящих за столом посыпались поздравления.

– Ты подлый сын Недр! – заявил Гаред и сжал лапищей плечо Роджера и так встряхнул, что у того клацнули зубы.

Даже Инэвера казалась довольной исходом, хотя Рожер знал: она не скоро забудет его наглую выходку. Кисло смотрела только Элона – видимо, подсчитывала в уме состояние, от которого он только что отказался.

Но Рожер не любил достатка, превосходящего нужное для выживания, и у него достаточно золота, полученного от Меченого. Да хоть бы его и не было – скрипка всегда помогала и брюхо набить, и подыскать ночлег.

Джардир подал знак Аманвах, та шагнула вперед и поклонилась:

– Рожер, сын Джессума, я предлагаю тебе себя в жены согласно установлениям Эведжаха в изложении Каджи, Копья Эверама, который восседает против него за столом до своего возрождения в эпоху Шарак Ка. Искренне и честно клянусь быть тебе верной и послушной женой.

Джардир повернулся к Рожеру:

– Повторяй за мной, сын Джессума: «Я, Рожер, сын Джессума, клянусь перед Эверамом, Создателем всего сущего, и перед шар’дама ка ввести тебя в мой дом и быть справедливым и снисходительным мужем».

Послышался ропот. Рожер различил голос старого Дамаджи Альэверака, но Джардир не подал виду, что услышал, хотя Рожер был не настолько глуп, чтобы в это поверить.

– Принимаешь ли ты мою дочь как свою дживах ка?

– Принимаю, – ответил Рожер.

Клятвы повторили с участием Сиквах, и Аманвах сняла с нее черное покрывало.

– Добро пожаловать, сестра-жена, возлюбленная дживах сен, – объявила она и повязала взамен шелковое белое.

Хасик встал, вооруженный копьем и щитом. На мгновение Рожер уверился, что великан-даль’шарум собрался его убить, но Хасик ударил копьем о щит и выдал ликующий клич. Через миг за ним повторили все воины, и зал задрожал от какофонии.

– Если ты