Цин-Цин - Александр Науменко

Однако гармонию этого зрелища нарушал громогласный, ворчливый голос, принадлежавший вознице.

— А ну, стой, ты, исчадие драконова помёта! — ревел гном Трясуноборозд, дёргая за вожжи.

Его густая, заплетённая в десятки косичек борода тряслась от негодования.

— Я сказал, налево, козёл ты безрогий! Налево!

Карету везла шестёрка белоснежных эльфийских скакунов, но один из них, самый норовистый конь по кличке Лапушка, явно решил испытать терпение гнома. Он мотал головой, фыркал и норовил свернуть на едва заметную тропинку, ведущую в чащу.

— Вашество, вы уж простите, — прокряхтел Трясуноборозд, не оборачиваясь к пассажирам. — Этот овёс ходячий сегодня решил, что он не королевский скакун, а дикий мустанг. Лапушка! Чтоб тебе копыта в узел завязались! Слушай меня, а не белок в кустах!

Внутри кареты, на мягких подушках, сидела Цин-Цин. Рядом с ней, поправляя складки на её платье, хлопотала служанка Элира. Цин-Цин старалась сохранять спокойствие, но её сердце и так колотилось от волнения перед церемонией, а выходки Лапушки и ругань Трясуноборозда не добавляли умиротворения.

Из-под складок её роскошного наряда раздался тихий, но едкий шёпот, который слышала только она:

— Ну и колымага! Трясёт, как в мешке с камнями. А этот бородатый коротышка сейчас лопнет от злости. Будет забавно посмотреть на такое.

Цин-Цин едва заметно улыбнулась. Фамильяр, огненная саламандра, которая сейчас уютно устроилась у неё между грудей, спрятавшись от чужих глаз, продолжала ехидничать.

— Перестань, Фырка, — мысленно ответила принцесса. — Трясуноборозд — лучший возница в королевстве.

— Лучший? — фыркнула саламандра. — Он с одной лошадью справиться не может! Лапушка, какое дурацкое имя для такого вредного животного. Я бы назвала его Занозой. Очень подходит.

— Ваше высочество, мы почти на месте, — мягко сказала Элира, заметив лёгкую тень беспокойства на лице принцессы. — Не обращайте внимания. Трясуноборозд просто любит поговорить с лошадьми. Он считает, что так они лучше его понимают.

— Я знаю, Элира. Просто… сегодня всё кажется таким важным, таким значительным, — вздохнула Цин-Цин, глядя в окно на проплывающие мимо деревья.

Наконец карета, сопровождаемая двадцатью молчаливыми эльфийскими телохранителями с длинными луками за спиной, выехала на край Священной поляны и плавно остановилась. Трясуноборозд соскочил с козел, отряхнул руки и с грохотом открыл дверцу.

— Приехали, вашество! — пробасил он, отвешивая неуклюжий, но искренний поклон. — Доставил в целости и сохранности вашу попку, хоть этот Лапушка и пытался утащить нас в болото к кикиморам!

Цин-Цин с помощью Элиры грациозно вышла из кареты. И тут же к ней подвели великолепное создание, белоснежного единорога с гривой, в которую были вплетены живые цветы, и витым перламутровым рогом, излучавшим мягкое сияние. Это был её церемониальный скакун.

Девушка с благоговением протянула руку, чтобы погладить его по шелковистой шее, как животное вдруг дико всхрапнуло и шарахнулось в сторону, испуганно вращая глазами. По рядам присутствующих пронёсся недоумённый шёпот. Единороги, символ чистоты и невинности, никогда не сторонились тех, кто чист. Цин-Цин замерла, и краска стыда залила её щеки. Она знала причину. Знала, что её встречи с Кайленом, а после капитаном королевской стражи, её жаркие ночи вдали от дворца, не остались незамеченными для магии этой проклятой твари.

Все стояли в недоумении. Эльфы переглядывались, наставница Элария нахмурилась, а лицо служанки Элиры пошло багровыми пятнами от ужасной догадки, которую она не смела произнести вслух. И лишь один Трясуноборозд, казалось, ничуть не удивился. Для него это было не осквернённое волшебство, а просто ещё одно упрямое копытное.

— Ах ты ж, исчадие лунного света! — взревел гном, мигом оценив ситуацию.

Его борода снова затряслась от праведного гнева.

— Стоять, говорю, коза однорогая! Думал, раз с рогом, так тебе всё можно? А ну, держи морду!

С неожиданной для его роста и комплекции ловкостью, гном подскочил к единорогу и, презрев всю его святость, крепко ухватил упрямца за перламутровый рог. Животное взбрыкнуло, пытаясь высвободиться, но Трясуноборозд держал мёртвой хваткой, уперев ноги в землю.

— Я и не с такими баранами справлялся, вашество! — прорычал он, с трудом удерживая бьющееся создание. — Этот ваш ходячий символ… похуже Лапушки будет! Тот хоть в болото тянул, а этот, видать, прямиком в ад решил сигануть!

Он дёрнул за рог так, что единорог жалобно заржал и наконец замер, злобно кося глазом. Гном победоносно хмыкнул и кивнул Цин-Цин.

— Садитесь, вашество. Довезу эту… Святыню.

— Ай да символ чистоты! — немедленно прошипела Фырка из своего укрытия. — Кажется, кто-то не прошёл проверку на непорочность. Конфуз-то какой, ваше высочество! Вся поляна теперь гадает, чем же вы так прогневали эту ходячую жемчужину.

— Заткнись, — прошептала будущая королева.

Потом она обратилась вновь к гному:

— А как же… Он не сбросит меня?

Она старалась не смотреть на служанку, чьё лицо выражало смесь ужаса и осуждения.

— Мастер Трясуноборозд, прошу, не отпускайте его… — взмолилась она. — Сопроводите меня!

— Куда ж я денусь, вашество, — прокряхтел гном, для которого просьба будущей королевы была законом, даже если касалась такого глупого дела. — Подержу этого упрямца. Лишь бы он мне бороду не оттоптал.

Так и началось самое странное шествие в истории лесного королевства. Верхом на белоснежном, но крайне недовольном единороге сидела будущая королева, стараясь сохранять величественный вид. А рядом, вцепившись в сияющий рог, шагал разгневанный гном, который тащил священное животное за собой, как упирающегося быка, и ругался себе под нос на всё, что связано с чистотой, невинностью и плохим характером.

На Священную поляну один за другим начали прибывать гости. Эльфы-лучники стояли в рядах вдоль тропинки, ведущей к церемониальному помосту. Их луки, украшенные серебряными резьбами, поблескивали на солнце. Гномы-ювелиры, несущие драгоценные дары, шагали медленно и степенно, словно вес их сокровищ был столь же велик, как и их значимость. Кентавры, сдерживая волнение, стояли у края поляны, бья копытами по земле от нетерпения. Различные другие существа тоже не остались в стороне. Грациозные фениксы расправляли свои огненные крылья, грифоны с мудрыми глазами наблюдали за происходящим, фавны переговаривались шепотом, а в небесах кружили драконы, отбрасывая величественные тени.

Когда все собрались, началась торжественная процессия. Цин-Цин выехала на белоснежном единороге, который плавно