Цин-Цин - Александр Науменко

гномьих крепостей и хитростью человеческой торговли. Он говорил, что будущее эльфов, в союзе с другими расами, в больших городах, в политике и коммерции. Единственное от него разумное предложение. Тогда, давным-давно, она спорила с ним, а теперь… теперь его нет. Его увлечение городской жизнью, его стремление к власти и богатству завели его на путь предательства, с которого не было возврата. А родители… после той смерти, они словно отгородились от мира и от неё самой невидимой стеной скорби и разочарования.

«Нет. Так быть не должно».

эльфы, некогда величественные и гордые, теперь всё больше напоминали тех самых людей, которых они презирали за любовь к городам и замкам. Они, дети лесов и озёр, добровольно заперли себя в каменных клетках. Глядя на высокие серые стены вокруг, Цин-Цин понимала: её народ изменился, и не в лучшую сторону.

Улицы, по которым она шла, были узкими и извилистыми, вымощенные неровными булыжниками. Дома, прилепившиеся друг к другу, как будто боясь упасть, казались старыми и изношенными. Деревянные ставни на окнах скрипели от ветра, а крыши, покрытые мхом, выглядела так, будто давно не знала ремонта. Время оставило на этих постройках свой след, и город, некогда величественный, теперь выглядел удручающим.

Храмы, что встречались на пути, были разными. Эльфы почитали древних духов леса, богов природы. Один из таких храмов, посвящённый Лайриэ, богине луны, возвышался неподалёку. Его белые стены украшали серебряные узоры, а высокие колонны казались словно вытесанными из лунного света. Здесь всегда стояла тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра, проникающего сквозь открытые арки.

Но не только эльфийские боги имели свои святилища в этом городе. Гномы, обитатели подземелий и гор, принесли с собой своих богов, и их храмы выглядели иначе. Один из таких, посвящённый Калгриму, богу кузнечного дела и подземных богатств, был построен из чёрного гранита. Над входом висел огромный молот, символ силы и труда. Внутри всегда горел огонь, символизирующий вечную работу.

Проходя мимо этих святилищ, Цин-Цин невольно задумывалась о том, как разные народы сосуществовали в этом городе, каждый идя своим путём, поклоняясь своим богам, но все они, в конечном итоге, оказались в каменных стенах, отдалённые от природы, которой когда-то так дорожили.

Наконец, она достигла ворот замка. Массивные каменные стены возвышались перед ней, а железные створки с тихим скрипом распахнулись, пропуская царевну внутрь. В замке царила привычная прохлада и тишина, нарушаемая лишь эхом её шагов по гулким коридорам.

Когда Цин-Цин вошла в свои покои, её уже ждала молоденькая служанка по имени Алианна.

Девушка с большими испуганными глазами тут же бросилась помогать царевне снять запылившийся дорожный плащ и сапоги.

— Ваше высочество, вода для омовения готова, — пролепетала она, не смея поднять взгляд. — Я приготовила настой ромашки и лаванды, как вы любите.

— Спасибо, Алианна, — мягко ответила Цин-Цин, садясь на мягкий пуф.

Она посмотрела на девушку, которая была всего на несколько десятилетий младше неё, но казалась совсем ребёнком.

— Ты родилась в городе?

Вопрос застал служанку врасплох. Она замерла с сапогом в руке и наконец подняла глаза.

— Да, ваше высочество. Я никогда не была в лесу. Мои родители приехали сюда ещё до моего рождения. Отец работает в королевских конюшнях.

— И тебе здесь нравится? — продолжала расспрашивать Цин-Цин. — В этом каменном мешке?

— О, да! — искренне выдохнула Алианна, и её лицо озарилось улыбкой. — Здесь так интересно! Ярмарки, праздники… А в прошлом году на Празднике цветущих огней я видела настоящих файерболов, которых показывали маги! А ещё я мечтаю, что когда-нибудь меня заметит молодой стражник из личной гвардии капитана, и мы поженимся. Он такой красивый и сильный!

Цин-Цин слушала её и чувствовала, как между ней и этой юной эльфийкой пролегает целая пропасть. Мечты Алианны были просты и приземлённы. Они были сотканы из реальности этого города, и в них не было места шелесту листвы или пению лесных птиц. Для неё каменные стены являлись не тюрьмой, а защитой и домом.

— Можешь идти, Алианна. Я справлюсь сама, — тихо сказала царевна.

Когда служанка, пятясь, вышла за дверь, Цин-Цин подошла к большому окну, выходившему на дворцовый сад. Но даже этот сад был лишь жалким подобием настоящего леса. Аккуратно подстриженные кусты, ровные дорожки, цветы, высаженные в строгом порядке. Природа, усмирённая и заключённая в рамки.

Она разжала кулак. На ладони лежала маленькая деревянная птичка, подарок старого мастера. Она поднесла её к лицу, вдыхая тонкий, едва уловимый запах дерева и леса. Эта маленькая фигурка была единственной настоящей вещью, которую она видела за весь день.

Смерть брата, отчуждение родителей и сестры, упадок её народа, всё это тяжёлым грузом лежало на её плечах. Но теперь к этому грузу добавилось нечто новое: ясное и холодное понимание. Она не могла повернуть время вспять. Она не могла заставить всех вернуться в лес. Но она могла попытаться вернуть лес в их сердца. Начать с малого. С отмены варварских законов. С возрождения старых традиций. С того, чтобы дети снова услышали сказки о духах деревьев, а не только восхищались фокусами заезжих магов.

— Я справлюсь, — прошептала она, обращаясь не к кому-то, а к самой себе.

Голос звучал твёрдо.

Завтра ей предстоял путь к священному озеру. Одной. Этот путь теперь казался ей не просто ритуалом, а первым шагом на новой, её собственной дороге. И она пройдёт его. А маленькая деревянная птичка, зажатая в руке, будет её безмолвным спутником и напоминанием о том, ради чего стоит бороться.

С этими мыслями она легла в постель, но не стала гасить свечи. Их тёплый свет падал на фигурку птицы, лежавшую на ночном столике, и Цин-Цин долго смотрела на неё, пока сон наконец не смежил веки.

Глава 12

Путь исцеления.

Цин-Цин шла по узкой тропе, ведущей к священному озеру Лунных Слез. Каждый год это паломничество совершали правители ее народа, стремясь обновить свою связь с природой и обрести мудрость древних.

Вокруг раскинулся густой лес, который в этот миг казался тихим, будто сам готовился к встрече с царевной. Высокие деревья тянулись к небу, покрытые нежной паутиной зелёных листьев, а воздух наполнял тонкий аромат сосновой смолы и влажной земли. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, создавали причудливую игру света и