Цин-Цин - Александр Науменко

Это была не светлая магия созидания, которой её обучали придворные чародеи. Это была первородная, дикая сила, песнь самой земли, огня и ярости. Её наставница, старая лесная ведьма, жившая вдали от всех, предупреждала:

-Это пламя, дитя. Оно согреет тебя, но может и сжечь дотла. Призывай его, лишь когда свет померкнет и не останется иного выбора.

Сила питалась не только знанием древних слов, но и эмоциями. И сейчас душа Цин-Цин была переполнена горем и гневом, готовыми выплеснуться наружу. Она видела павших воинов, видела отчаяние в глазах живых. Выбор был сделан.

Девушка на мгновение закрыла глаза и позволила силе охватить её тело и разум.

— Амар-руин, лах! — прошептала она. — Пламя восстань, гори! Нарот-эн-гвайth, толо дан нин! Пламя силы, приди ко мне!

Туман вокруг закружился, подчиняясь её воле. Сначала вспышка света, затем огонь. Пламя вырвалось из её ладоней, опаляя гоблинов, разрывая их тела на части. Эльфийская магия не была нежной, как весенний ветер; она была яростно, как взорвавшийся вулкан.

Нападавшие бежали со всех ног, но губительный огонь настигал их, впиваясь в тела, легко проходя сквозь броню, оплавляя её, превращая конечности в угли. Стояла сильная вонь жареной плоти.

— Владыка лесов, благодарю тебя за твою мощь.

Когда мгла начала быстро рассеиваться, Цин-Цин по-прежнему стояла среди тел павших гоблинов и своих оставшихся в живых верных стражей, тяжело дыша. Туман, словно живое существо, нехотя отползал к краям леса, обнажая тёмные стволы деревьев и мшистые валуны. В воздухе всё ещё витал запах крови, смешиваясь с прелым ароматом влажной листвы. Эльфийка, едва сдерживая дрожь в руках, крепче сжала кинжал, хотя врагов больше не было.

— Ваше величество… — обратился к ней окровавленный мечник.

— Не сейчас.

Стоило ей поднять взгляд на невысокий холм, поросший папоротником, как сердце пропустило удар. Там, на вершине, в рваном просвете тумана, стоял он. Тиерин. Брат был одет в тёмную дорожную одежду, и хотя расстояние было приличным, она безошибочно узнала его фигуру. Он не сражался. Он наблюдал. Словно режиссёр, смотрящий на свою кровавую постановку. В руке он держал что-то похожее на сигнальный рог. Увидев, что пламя магии обратило его наёмников в бегство, он понял, что план провалился. Страх исказил его черты, видимые даже на расстоянии.

«Так вот кто кукловод, — пронеслось в её голове.

Холодная, звенящая пустота заполнила грудь, вытесняя боль и страх.

— Это всё он».

Тиерин, осознав, что сестра его заметила, развернулся и бросился бежать, скрываясь в гуще леса.

— Лориэн! — крикнула Цин-Цин, подбегая к раненому командиру. Двое оставшихся в живых стражей уже перевязывали его рану. — Ты жив?

— Жив, ваше высочество… как и эти двое. Мы потеряли троих, — прохрипел он, морщась от боли. — Что это было? Кто они?

— Предательство, — ледяным тоном ответила она.

Взгляд небесных глаз был устремлён туда, где скрылся брат.

— Оставайтесь здесь. Помогите раненым. Я скоро вернусь.

— Но…

— Исполнять приказ!

Не дожидаясь ответа, она метнулась к телу павшего лучника. Его великолепный тисовый лук лежал рядом, колчан со стрелами был почти полон. Цин-Цин схватила оружие. Оно легло в руку так естественно, словно было её продолжением.

«Ты не уйдёшь», — пообещала она про себя, вглядываясь в лес.

Она бежала бесшумно, как тень. Ярость давала ей силы. Она видела мелькающую фигуру брата между деревьями. Он бежал быстро, но паника делала его движения неосторожными. Он ломился сквозь кусты, как испуганный олень. Цин-Цин же двигалась как охотница.

Девушка остановилась, и вскинула лук. Наложила стрелу на тетиву. Дыхание ровное. Сердце, кусок льда. Она сделала поправку на ветер, на движение цели. Мир сузился до одной точки, спины её брата. Тетива запела.

Стрела вонзилась ему точно под колено. Раздался короткий, болезненный вскрик. Тиерин рухнул на землю, пытаясь ползти, но повреждённая нога не слушалась.

Цин-Цин подходила не спеша, сжимая в руке окровавленный кинжал. Каждый её шаг отдавался гулким эхом в наступившей тишине. Тиерин обернулся. Его лицо было белым от ужаса и боли. Он сидел на земле, прижимаясь спиной к дереву, и смотрел на неё, как на внезапно появившегося из склепа призрака.

— Сестра, это не то, что ты думаешь! — залепетал он, видя её приближение. — Меня заставили! Они угрожали мне!

— Заставили? — голос её был тихим и смертельно спокойным.

Она остановилась в паре шагов от него.

— Кто же посмел угрожать сыну короля? Гоблины? Расскажи мне, брат, я хочу услышать эту ложь.

— Я… я хотел лишь напугать тебя!

Он лихорадочно искал слова. — Показать отцу, что ты не готова править! Что ты не можешь себя защитить! Я не хотел, чтобы кто-то умер! Они вышли из-под контроля! Клянусь богами!

Цин-Цин медленно присела перед ним на корточки, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни ненависти, ни жалости. Лишь пустота.

— Ты привёл эту мразь в наши леса. Ты обрёк моих людей на смерть. Троих. Троих верных эльфов, которые служили нашему дому ещё до твоего рождения. Ты смотрел, как они умирают. И всё это ради чего? Ради трона, который ты никогда бы не удержал?

— Прости меня! — заскулил он, и по его щекам потекли слёзы. — Умоляю, Цин-Цин, пощади! Я всё расскажу отцу, я во всём признаюсь! Я уйду в изгнание! Только не убивай меня, сестра! Пожалуйста!

Она молчала мгновение, рассматривая его жалкое, дрожащее лицо. Вспомнила ночь кровавой луны, его первую попытку. Тогда она оставила ему шрамы как напоминание. Она дала ему шанс. Он его не использовал.

— Пощады просят те, кто её заслуживает, — прошептала девушка.

Губы едва шевелились.

— А предателям нет пощады. Ты не брат мне больше. Ты — болезнь, которая отравляет наш род. А болезни нужно вырезать.

Тиерин понял всё по её глазам. Его лицо исказилось от животного ужаса. Он попытался оттолкнуться от дерева, уползти, но она была быстрее. Рука метнулась вперёд и схватила его за волосы, с силой дёрнув голову на себя и запрокидывая её назад. Горло открылось, беззащитное и уязвимое.

— Нет! — успел выдохнуть он.

Кинжал, всё