Цин-Цин - Александр Науменко

Она коснулась рукой ствола древнего дуба, чувствуя его многовековую мудрость.

— Король лишь желает вам добра. Он суров, но…

— Он видит мир сквозь призму войн, которые давно отгремели. А мир меняется.

Принцесса вздохнула.

— Но давай не будем об этом. Сегодня лес поёт свою песню, и я хочу её слушать.

Они прошли ещё около лиги, когда Цин-Цин почувствовала первое изменение. Воздух, до этого свежий и прохладный, стал неподвижным и влажным. Лесная песня оборвалась на полуслове. Замолчали птицы, замерли насекомые. Даже шелест листьев под ногами казался приглушённым. А затем появился туман. Не обычная утренняя дымка, а густая, белёсая мгла с тошнотворным запахом болотной тины и гнили. Она клубилась у самой земли, цепляясь за стволы деревьев, как погребальный саван. Тишина стала абсолютной, давящей, нарушаемая лишь звуком их собственных шагов.

— Ваше величество, — прошептал один из стражников. — Нам лучше вернуться обратно.

Цин-Цин настороженно замерла, чувствуя неладное. Здесь явно ощущалась чья-то магия. Туман не может возникнуть из ничего всего за пару мгновений. Такого не бывает, если не использовать заклинания.

«Но кто… Кому это понадобилось? «

И вот, раздалось. Сначала едва слышимое, затем всё громче. Хриплое дыхание, рваное и тяжёлое, как у зверя. После, рычание, низкое и протяжное. Шаги. Скрипучие, будто когти скребут по камню.

— Гоблины! — прорычал Лориэн, и в его голосе уже не было спокойствия. — К оружию! Защитить царевну!

Но было поздно. Туман взорвался движением и визгом. Это были не просто тупые гоблины. Это был хорошо подготовленный отряд боевиков. Из мглы вырвались огромные, закованные в обломки доспехов твари ростом с человека, гоблины-берсерки. В их лапах находились массивные двуручные секиры и шипастые дубины. Тёмно-зелёная, почти чёрная кожа была покрыта ритуальными шрамами, а из-под грубых шлемов сверкали налитые кровью глаза.

За ними, словно стая гиен, неслись десятки мелких, юрких гоблинов-лазутчиков с кривыми ножами и короткими луками, из которых они на бегу пускали чёрные оперенные стрелы. Воздух наполнился их гортанным клёкотом, запахом немытых тел и железа.

— Круговая оборона! — скомандовал Лориэн, и шесть Лесных Клинков мгновенно образовали вокруг Цин-Цин стальное кольцо.

Бой был не просто страшным, он был чудовищным. Первые же стрелы гоблинов нашли свои цели. Один из стражей захрипел и рухнул, с торчащим из глаза дротиком. Другой вскрикнул, когда стрела пробила щель в доспехе на шее. Эльфийские лучники ответили, но густой туман искажал расстояние. Стрелы часто уходили в пустоту.

Берсерки врезались в строй защитников с яростью тарана. Удар секиры встретился с эльфийским клинком, и воздух взорвался звоном стали. Лориэн одним точным движением парировал удар и вонзил свой меч в брюхо твари. Гоблин взвыл, но даже умирая, успел взмахнуть топором и распороть эльфу бедро.

Цин-Цин выхватила свой кинжал, длинный, узкий, острый как игла. Это было не оружие для открытого боя, а инструмент для нанесения точных, смертельных ударов. Страх, холодный и липкий, попытался сковать её душу, но ярость оказалась сильнее. Ярость на тех, кто посмел осквернить её лес, кто убивал её людей.

Один из берсерков прорвал оборону. Он отшвырнул молодого эльфа в сторону, как тряпичную куклу, и с рёвом занёс над царевной огромную дубину, утыканную шипами. Цин-Цин не отступила. Она нырнула под удар, проскальзывая под самой рукой монстра. Воздух свистнул над её головой.

Оказавшись вплотную к его зловонному телу, она вонзила кинжал снизу вверх, в незащищённую подмышку, целясь прямо в сердце. Эльфийка провернула лезвие, чувствуя, как оно рвёт мышцы и хрящи. Гоблин захрипел. Его глаза остекленели, и он рухнул на колени, а затем завалился на бок, забрызгивая её лицо и одежду своей горячей чёрной кровью.

Но их было слишком много. Со всех сторон напирала зеленокожая орда. Она видела, как ещё один её страж упал, когда двое лазутчиков одновременно вонзили ему ножи под рёбра. Лориэн, истекая кровью, отбивался от трёх противников сразу. Лицо капитана было бледным, но в глазах горела решимость.

— Бегите, ваше высочество! — прохрипел он, парируя очередной удар. — Мы их задержим!

«Нет. Я не готова бежать и прятаться. Я не готова уйти».

Внезапно два гоблина, обнажившие кривые оскаленные зубы, начали наступать на неё, пытаясь окружить. Один был вооружён коротким копьём, другой, длинным кривым мечом, покрытым ржавчиной. Они двигались с удивительной слаженностью для своих громадных и с виду неуклюжих тел, словно охотники, загоняющие добычу.

Цин-Цин отступила, чувствуя спиной холодную груду камней. Она понимала, что бежать некуда, и теперь её единственная надежда была в скорости и ловкости. Сердце билось бешено, тревожно. Но мысли постепенно прояснялись. Следовало успокоиться.

Она заметила, что их доспехи были грубыми, неуклюже сделанными кольчужными рубахами, которые защищали тело, но оставляли уязвимые места в области шеи и подмышек.

Гоблин с копьём первым шагнул вперёд, пытаясь нанести колющий удар. Эльфийка молниеносно ушла в сторону, и острие пронзило пустоту. Тогда она резко метнулась вперёд, нанося удар кинжалом в незащищённую часть горла. Гоблин взвизгнул, выпустив копьё, и повалился на землю, корчась от предсмертной агонии. Его напарник, увидев это, взревел и бросился на неё с поднятым мечом.

Цин-Цин едва успела отскочить, но лезвие всё же задело плечо, оставив неглубокий порез. Боль сильно обожгла, но она не дала себе замешкаться. Противник замахнулся снова, намереваясь раскроить ей голову. В этот момент девушка, полагаясь на свою интуицию и скорость, нырнула под удар, оказавшись почти вплотную к его зловонному телу. Она увидела слабое место в кольчуге. Вновь подмышка, неприкрытая ничем, кроме тонкой ткани.

Сжав кинжал обеими руками, царевна вонзила его туда с силой, которую противник не ожидал от такой хрупкой на вид девушки. Гоблин захрипел, а его тело дернулось. Меч выпал из лап, глухо ударившись о землю. Цин-Цин отпрянула, тяжело дыша, и наблюдала, как тварь, пошатываясь, рухнула на колени, а затем замерла на земле рядом со всё ещё хрипящим от боли товарищем.

Она стояла, слушая биение сердца. Рука была испачкана кровью врага, а кинжал, казалось, пульсировал в руках. Вокруг не царила тишина, как бы ей этого не хотелось. Стоны раненых и звуки продолжающейся битвы доносились до её слуха.

В голове зазвучали древние слова, которые она давно не осмеливалась произносить. Магия, всегда бывшая частью её, но не использующаяся, теперь взывала