Малахитовый перстень - Наталья Валериевна Орлова

Едва все стихло, как тишину разрезал странный шелест, и пещера стала наполняться белым туманом, тем самым, который привел ребят сюда. С каждой секундой его становилось все больше и больше, и вскоре туман уже заполнял почти все пространство пещерной залы, а сгущаясь, невесомое марево постепенно принимало очертания седого старца в длинном белом балахоне и посохом в руках. Туман закружился и исчез, оставив вместо себя подлинного хозяина этих мест.

Это был необычный старик, и не только потому, что его появление выглядело весьма оригинальным. Несмотря на годы, которые были у него за плечами, он не производил впечатления немощного старца. (Хотя, глядя на него, все же нельзя было с точностью сказать, сколько лет этому удивительному человеку.) От незнакомца исходили мудрость и какая-то непостижимая сила, скрытая в его взгляде, которому хотелось безоговорочно подчиняться.

Бесшумно, словно он и не шел вовсе, а парил над землей, старик подошел к спящим детям. Сначала внимательно посмотрел на Димку и Зорянку и, не найдя для себя ничего интересного, наклонился к Сашке. И тогда случилось невероятное. Из кармана Сашкиной одежды показались четыре змейки с сияющими глазками, гибкие тела которых извивались так быстро и проворно, как будто они забыли, что слыли ползающими пресмыкающимися.

– Пропусти, пропусти, пропусти, – зашипели змейки, извиваясь у ног старика.

Лунный свет, преломленный сквозь призму горного хрусталя, высвечивал маленькие змеиные тельца с блестящими чешуйками. В таком освещении палитра их окраса постоянно менялась, колеблясь от неприметного серого до ярких цветов всех оттенков радуги. Это и завораживало, и удивляло одновременно. Глядя на таких обворожительных и юрких красавиц, страх перед рептилиями отступал, сменяясь удивлением и восхищением. Однако больше всего изумляли их глазки. Поразительно зеленые и стеклянно-холодные, они светились безнадежной тоской.

– Пропусти, пропусти, пропусти.

Старик стукнул своим посохом, и все исчезло.

Глава 8

Зря ты это, Сашка!

Наступило утро. Прикосновение первых солнечных лучей разбудило этот загадочный уголок природы, в котором отсутствовали обычные звуки жизни. Ничего не изменилось с прошедшего дня: все так же не было слышно ни радостного пения птиц, ни далекого шороха крадущихся зверей. Даже водопад, закрывающий вход в пещеру, и тот бесшумно разбивал свои воды о камни, стремясь скорее убежать отсюда.

Казалось, что время замедлило свой бег, а лес замер в ожидании, словно он был погружен в мрачное молчание ничего не делающей тишины. И все же жизнь продолжала свое течение и здесь. Подвластная собственным звукам и ритмам, она обретала гармонию в этом необычном безмолвии…

Солнце только что поднялось над горизонтом, а его первые лучи уже успели высушить утреннюю росу. Впрочем, это не помешало Ларсу, Барбариске и Апельсинке лакомиться зеленой листвой, до которой им удавалось дотянуться. (Благоразумно решив, что друзьям ну никак нельзя жить без имени, Димка наконец придумал и своему четвероногому другу имя. И раз уж в их дружной компании есть Барбариска, то пусть будет и Апельсинка.) Димка проснулся, когда Сашка еще спал. Несмотря на то что спать пришлось на земле, он чувствовал себя хорошо выспавшимся.

Димке не давало покоя осознание того, что они находились в необычном лесу. Подобным местам он интуитивно не доверял. И, хотя повода убедиться в обратном у него не было и с ними ничего экстраординарного не произошло, Димка решил не терять бдительности. «Итак, мы в аномальной зоне, – подумал он, – ну что ж, пойдем посмотрим».

Родинин поднялся и вышел из пещеры. Перед ним был все тот же зачарованный лес, в котором не было ни зверей, ни птиц (кроме Ларса, Барбариски и Апельсинки, мирно лакомившихся листвой). К тому времени Зорянка, привыкшая просыпаться с первыми лучами солнца, уже плескалась у водопада.

– С новым днем, – улыбнулась Зорянка.

– И тебе доброго утра, – присоединился к ней Димка.

Один Сашка не спешил просыпаться. Ему снился какой-то фантастический сон, который уж очень хотелось досмотреть до конца. Он поежился и попытался снова уснуть, но тут на ум пришла невероятная мысль: «За ночь что-то в пещере изменилось».

Сон как рукой сняло. Сашка подскочил и стал внимательно разглядывать их ночное прибежище, однако ничего необычного не замечал. Все же что-то было не так, как накануне, он только пока не видел что.

Хотя… Вот оно! Свет! Пещера не светилась тем волшебно-чарующим светом, который так умиротворенно подействовал на них ночью. Исчезло таинственное волшебство, как будто кто-то просто пришел и выключил иллюминацию, а без нее все стало обыденным и скучным…

Быстро потеряв интерес к своей исследовательской деятельности, Сашка присоединился к друзьям, веселящимся под струями падающей воды.

– Что дальше делать будем? Нужно как-то выбираться из этого зачарованного.

– Да, пора, – поддержал друга Димка. – Пора, как говорится, и честь знать…

И надо ж было так случиться, что именно в этот момент в светлую Сашкину голову пришла «гениальная» идея.

– Я сейчас, – сообщил он друзьям и, прихватив валявшийся рядом камень, стал что-то царапать на стене.

– Сашка, ты что удумал? – поинтересовался Димка.

– Оставляю след в истории. Смотри, Димка, это мы с тобой, а это – Зорянка.

– А это, наверное, Ларсик, Барбариска и Апельсинка?

Ощутив в себе задатки художника, Сашка набросал последние штрихи к своему наскальному творчеству. Творение бесспорно ему нравилось.

– Ну не писать же, в самом деле: «Тут были Сашка Егоров, Димка Родинин и Зорянка» … Вроде красиво!

Сашка полюбовался на свои художества и, как все творческие личности, ожидая признания истинных ценителей искусства, полюбопытствовал у Зорянки:

– Зорянка, ну как тебе?

Зорянка такое Сашкино поведение не одобряла. Бабушка с малолетства учила ее бережно относиться ко всему, что дает людям Матушка-Природа, будь то одинокая ветка дерева или пещера, спрятанная в зачарованном лесу. Все едино. Однако с Сашкой ей спорить не хотелось, и она, то ли в знак одобрения, то ли в знак осуждения, только махнула рукой.

Непризнанный художник в последний раз полюбовался на свое творение и сделал заключение, что это лучшая наскальная живопись, которую он когда-либо видел. А раз так, то почему бы ему, Сашке, не взять себе что-нибудь на память из этого замечательного места?

В качестве талисмана Егоров решил прихватить кусочек горного хрусталя, который приглянулся ему еще ночью. Воспользовавшись подходящим камнем и приложив некоторые усилия, он быстро извлек кристалл из стены.

– Есть! – издал он победоносный клич, разглядывая свою добычу.

(Справедливости ради, нужно заметить, что Сашка так старался вовсе не ради себя, а ради желания порадовать любимую учительницу Тамару Ивановну, которая, в свою очередь, сама часто любила путешествовать. После чего