Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

Жанна медленно повернулась к ней, и в её глазах сверкнула опасная, хищная искра.

— Что-о? — голос её стал тише и острее.

— Ну, говорю, — не смущаясь, продолжила Вика, — ему нравится же моя грудь. Помнишь, как он пялился?

В комнате повисла пауза. Лена медленно вынула чупа-чупс, её лицо озарила широкая, довольная ухмылка.

— Ну-ну, — протянула она, делая вид, что печатает что-то в коммуникаторе. — Так и запишем. Обновляю статус. Хештег: «Вика хочет дать Роберту».

Вика закатила глаза, но улыбка не сошла с её лица. Жанна же, не сказав больше ни слова, резко развернулась к зеркалу, и её отражение в вишнёвом платье с смертельно опасным взглядом.

* * *

Последняя пара вытянула из меня всё, что оставалось после бессонной ночи и утреннего столкновения с суровой реальностью магической статистики. Я выбрался из аудитории с ощущением, что мозг — это пережёванная и выплюнутая резинка. Громир шёл рядом, угрюмо ковыряя в зубах и бормоча что-то невнятное о «проклятых рунах, которые сами себя не рисуют». Зигги семенил сзади, нервно перебирая страницы конспекта, словно пытаясь найти ответы на ещё не заданные вопросы.

Обед прошёл в молчаливом, сосредоточенном на еде единении. Мы уничтожили подносы с гуляшом и картошкой с почти ритуальной серьезностью, запивая всё это кислым компотом. Энергия по капле возвращалась в тела.

— Итак, — крякнул Громир, отодвигая пустую тарелку. — Осталось выжить ещё… сколько там?

— Две пары, — вздохнул я, уставившись в стакан. «Защита от ментального воздействия» и «История магических династий». Веселье.

— С «Защитой» ещё куда ни шло, — вставил Зигги. — Старина Гориус хотя бы иногда шутит.

— Его шуткам две сотни лет, как и его бороде, — пробурчал Громир. — В прошлый раз он сказал: «Если противник пытается вас очаровать, представьте его в нижнем белье». Я так на последней дуэли едва не охренел — мой оппонент был в кольчуге. Представил. Теперь у меня фобия.

— Надеюсь, ты представил его в кружевном, — хмыкнул я. — Для контраста.

— Ага, с рюшечками. Оттого ещё страшнее.

Мы коротко усмехнулись. Эти дурацкие, тупые шутки были как глоток воздуха.

— А потом, — сказал Зигги, с некоторой торжественностью, — свобода. Целый вечер.

— Угу, — я откинулся на спинку стула. — А ты, я смотрю, уже мыслями там. К Таньке своей рвешься?

Зигги слегка покраснел и сделал вид, что поправляет очки.

— Ну… да. У неё сегодня целый день практика была в оранжерее с агрессивными мандрагорами. К вечеру, говорит, спина отвалится. Так что… — он сделал многозначительную паузу.

— Так что нужен будет квалифицированный массаж, — закончил за него Громир, подмигнув мне. — И, как я понимаю, последующая «реабилитация»?

— В общем… да, — Зигги сдался и ухмыльнулся. — Так что, ребят, вы уж без меня как-нибудь. Не скучайте.

— Постараемся выжить, — пообещал я, а Громир лишь фыркнул, явно представляя, как Зигги будет героически разминать плечи своенравной ботаничке.

Мы поднялись из-за стола. Впереди были ещё две пары, вечный марафон. Но мысль о том, что этот день всё-таки кончится, а у каждого будет свой, пусть и маленький, кусочек вечера, делала эту мысль чуть менее невыносимой.

* * *

Воздух в классе «Защиты от ментального воздействия» трещал от сосредоточенности и неумелых попыток студентов направить тонкие энергии. Магистр Гориус, древний, как его собственные шутки, бродил между рядами, ворча под нос.

И тут в Громира, который смотрел в окно, явно мечтая о жареном цыплёнке, со всей силы шмякнулось бледно-сиреневое заклинание, запущенное его же напарником по упражнениям. Эффект был мгновенным: Громир дёрнулся, как от удара током, и заорал благим матом:

— Ё-моё! Кто бросил⁈ Я тебе ебучку, бл…!

— Защищайся же, рыжий чёрт, ибо я имба! — крикнул Зигги с другого конца комнаты, едва сдерживая смех.

— Пошёл на хуй! Я мысленно капитулирую! — рявкнул Громир, тряся головой, будто пытаясь вытрясти из ушей навязчивые голоса.

Зигги ухмыльнулся, торжествующе поправил очки.

— Тц-ц, я же говорил, что силён в ментальной атаке, хоть и не в стихийной…

Он не договорил. Громир, отринув все тонкости ментальной магии, избрал тактику предков. С низким рыком он ринулся через класс и прыгнул на Зигги, повалив того на пол в облаке пыли и летающих конспектов.

— Вот тебе моя магия, очкарик! Сила есть, ума не надо!

Я, сидя за своей партой, просто зашёлся в немом, давящемся смехе, наблюдая, как они катаются по полу. Магистр Гориус остановился рядом, покачал своей седой, как лунный свет, головой и пробормотал в усы:

— Эх, молодежь… Не ценят изящество ментального фехтования. Прямолинейны… Прямолинейны, как параллелограмм…ху-ху-ху-ху…

Пока эта дурацкая возня продолжалась, я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулся. С другого конца класса на меня смотрела девушка. Красивая, с огненно-алыми волосами, собранными в строгий хвост, и в очках в тонкой оправе. Она смотрела так сосредоточенно, что, казалось, могла бы прожечь взглядом стул, на котором я сидел.

Моё терпение лопнуло. Пока Гориус отворачивался, чтобы оттащить Громира от задыхающегося от смеха Зигги, я скользнул со своего места и неслышно подошёл к ней.

— Девушка, — тихо сказал я, наклоняясь к её уху. — Ты так смотришь, что скоро не дырку во мне, а целый тоннель просверлишь. Что-то не так?

Она вздрогнула и резко обернулась. За очками мелькнули широко распахнутые, знакомые зеленные глаза.

— Роберт, я… — начала она, и голос выдал её с головой.

— Ох, — вырвалось у меня. Я отстранился, чтобы лучше разглядеть. Строгий пучок, очки, простая блузка… — Мария? Блин. Я… я тебя не узнал. Совсем.

Она вспыхнула, и её рука непроизвольно потянулась к воротнику блузки. Её пальцы, будто сами по себе, расстегнули верхнюю пуговицу. И тут же, осознав это, она замерла с выражением чистейшего ужаса на лице и попыталась застегнуть её обратно. Но пальцы, видимо от волнения, не слушались, скользили по гладкой ткани, не попадая в петельку.

Не думая, почти на автомате, я опустился перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. Аккуратно, стараясь не коснуться её кожи, взял края воротника и ловко, одним движением, провёл пуговицу в петлю.

— Вот, — сказал я, поднимая глаза. — Готово.

Мария смотрела на меня, её щёки пылали. Она