Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

— Полоумные… — выдохнул я.

Рядом остановился Ферт. Шептун молча постоял пару ударов сердца, а затем заговорил.

— Они идут, — сказал он тихо. — Мы все чувствуем. Орда подступает к стенам.

Я закрыл глаза. Дикий Шёпот в голове звучал постоянно. Тихий, едва различимый шорох на краю сознания. Я уже научился не обращать на него внимание. Отодвигать его в самый дальний угол, чтобы не мешал нормально думать. А вот сейчас, стоило мне прислушаться, шёпот тут же вырвался на свободу.

И возликовал.

Он звенел, как натянутая струна. Как лезвие, готовое войти в плоть. В нём не было сейчас слов. Лишь образы, рвущиеся в сознание один за другим.

Ветер. Ветер с запада, несущий запах крови. Много крови. Реки крови.

Пески. Пески шевелятся, перетекают, встают. Из каждой песчинки рождается фигура. Безликая. С жёлтым глазом. С когтями. С руками, которые тянутся к стенам.

Духи. Духи пустыни, голодные, ненасытные, вечные. Они скулят, они скребут копытами и когтями, они рвутся туда, где пахнет жизнью. Туда, где горят костры и плачут дети.

Город. Город с шестью башнями. Башни — как зубы, как клыки, как рога. А вот одна башня — не башня. Она прижата к стене, она ниже, она почти не видна. Зато в ней есть то, что нужно. Есть кто-то…

Я резко распахнул глаза. Внизу, на улицах Белого Игса, кто-то ещё смеялся. Кто-то пел. Кто-то звал друзей выпить за здоровье нового хана ханов.

Темнота накрыла город. В темноте за стенами что-то зашевелилось.

Шептуны спустились вниз, в тишину, заполненную дыханием бойцов. Я видел, как Ферт, Ашкур и Мирим обходили строй, засовывая в руки каждому воину по несколько круглых камешков. Серые, гладкие, они казались обычной галькой. Однако в свете факелов на их поверхности проступали едва заметные разводы. Что-то вроде жилок, пульсирующих слабым зеленоватым светом.

— Бросайте далеко, — приказал я. — Как можно дальше от стен.

Бойцы разошлись по своим местам. Лучники поднялись на верхнюю площадку, встали к зубцам. Ашкур подошёл к каждому, протягивая камешки и им. Бойцы приматывали их к наконечникам стрел тонкими кожаными нитями. Я слышал, как натягиваются луки, как скрипит дерево, как ударяет тетива по защитной кожаной обмотке.

Первая стрела ушла в темноту.

За ней — вторая, третья. Я стоял на верхней площадке, у зубца стены, и смотрел, как стрелы падают вниз. За границы пространства, освещённого факелами и вручную брошенными камешками. Зелёный свет теперь вспыхивал ещё дальше, там, где стрелы касались земли. Сначала отдельные точки, затем — цепочки, потом — целое созвездие, разгорающееся далеко за стенами.

И в этом свете проступили тени.

Песчаные люди вышли из темноты первыми. Их жёлтые глаза горели, как неживые солнца, отражая зелёное свечение. Они двигались быстро, целеустремлённо, молча. За ними — пауки. В воздухе замелькали ахалги. Их крылья издавали противный звук, похожий на звон разбитой посуды.

А потом, в самом конце, я увидел их. Кровавые персты. Они шли медленно, уверенно, покачивая рогами в такт шагам.

— Уходим! — скомандовал я. — Всем покинуть верхнюю площадку! Закрыть люк!

Бойцы скатились вниз, тяжело топая по каменным ступеням. Я спустился последним, на ходу оглядываясь на стены Белого Игса. В соседних башнях — там, где сидели Севий и Гелай — тоже гасили огни. Фигуры на стенах исчезали, люки захлопывались.

А дальше, там, где стены охраняли люди Мгелая, началась суета. Дозорные метались, кричали, кто-то уже стрелял, но как-то беспорядочно, наугад. Кочевники не были готовы. Кочевники не верили. Кочевники сеяли ветер. И буря пришла.

Мы не теряли времени даром. Тащили к выходам на стену с обеих сторон рогатки. Это такие деревянные конструкции с заострёнными кольями, обитые железом. Бойцы устанавливали их в проходах так, чтобы и человек не проскочил.

Разматывали колючую проволоку, выбрасывая витки наружу, на стену. Она ложилась кольцами, спиралями, образуя лабиринт, через который враг должен был пробиваться, замедляясь, цепляясь, теряя скорость и строй.

Захлопывали одну за другой решётчатые двери, закрывавшие входы на лестницы. Лязг их металла прокатился по башне, и на мгновение у нас стало тихо.

— Копейщики, к выходам на стены! — приказал я. — По два десятка на каждый проход! Первой идёт сотня Аримира.

Люди строились. В тусклом свете факелов блестели наконечники копий, щиты смыкались в стену. Я прошёл вдоль строя, проверяя, как стоят, как держат оружие. В глазах бойцов не было страха — скорее, усталая решимость. Не в первый раз уже били этого врага. Тем более, серьёзных демонов пока видно не было. Оставалось надеяться, что они в эту ночь не придут.

— Бойцы ближнего боя, у кого броня покрепче, по пять человек к каждому выходу! Не дайте демонам до копейщиков добраться! — крикнул я.

Мужчины в чешуйчатых нагрудниках, в шлемах, с топорами и мечами, заняли места в строю. Я проверил каждого — оружие на месте, щиты целы, броня застёгнута.

Потом я спустился ниже.

На втором ярусе окна были заложены камнем. Я провёл рукой по кладке, проверяя, как держится. Смотрел, на каждом ли ярусе есть команды для борьбы с ахалгами, если те прорвутся. Ахалги — главная угроза здесь. Я видел, как бойцы прикрывают лица, как проверяют завязки шлемов. Кто-то обматывал шею тряпками, кто-то повыше задирал воротник.

На первом ярусе, где из башни был выход в город, у двери стоял десяток копейщиков. Эти могли не волноваться: дверь в надвратную башню крепкая, её так просто не выбить. Но всякое ведь иногда случается. Без присмотра её никто оставлять не стал.

Я ещё раз проверил дверь. Массивная, окованная железом, заперта на два засова. В узком проходе, ведущем к ней — колючая проволока. Мы были готовы. Мы хорошо подготовились.

Я начал подниматься обратно, к выходу на стены.

Ступени были каменными, узкими, за столетия сбитыми тысячами ног. И в этот момент я услышал, как лучники наверху выпустили первые стрелы.

Звук был глухим, коротким — тетива, ударившая по коже наруча, древко, скользнувшее по направляющей. Для лучников мы оставили несколько самых узких бойниц, куда и ахалг не пролезет.

Я замер, прислушиваясь. Бой определённо вот-вот начнётся. И я собирался в кои-то веки стоять и смотреть, как нормальный командир. Если, конечно, вдруг не понадоблюсь своим.

Ахалги налетели первыми.

Они не кричали — только стрекотали, сухо и часто. Будто десятки трещоток завели одновременно. Этот звук заполнил пространство, перекрывая собой даже рёв ветра. Тени метались в свете факелов, маленькие, быстрые, с крыльями, мелькавшими так часто, что сливались в одно серое пятно.

Бойницы и вправду были ахалгам не по зубам.