Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Тише, — прошипел я и поудобней перехватил арбалет. — Хмурый, стой!

Голова раскалывалась, в затылке пульсировала острая боль, а перед глазами все плыло, и причиной тому стал вовсе не быстрый подъем на третий этаж.

Нечто витало в воздухе. Нечто, с чем обычному человеку лучше бы не соприкасаться никогда…

И тут в коридор ступила Берта — непохожая на себя, в бесформенном балахоне до пят, сильно располневшая, с округлившимся животом и безвольно обвисшими руками.

Я невольно шагнул навстречу и лишь тогда заметил приникшего к ней сзади высокого господина с неприятным вытянутым лицом и плохо зашитой заячьей губой. Одной рукой он придерживал девушку, другой приставил к ее горлу черную полоску перекованного в скальпель проклятого клинка.

— Вот что сейчас произойдет, — ровным и лишенным всяческих эмоций голосом произнес он. — Мы спокойно отсюда выйдем, и тогда никто, повторяю, никто не пострадает.

— У меня есть встречное предложение, — поднял я арбалет. — Ты отпустишь ее, и вот тогда точно никто не пострадает.

Густав положил ладонь мне на плечо и до боли стиснул пальцы, призывая успокоиться, а закрывавшийся Бертой господин лишь недобро ухмыльнулся.

— Выбор за вами, — объявил он. — Но советую воздержаться от глупостей. Не стоит доставлять лишних неудобств даме в положении.

Выругавшись, я перестал удерживать его на прицеле арбалета и присмотрелся к словно бы опоенной чем-то Берте. Приметил легкое подрагивание ресниц и тогда отступил, освобождая проход. Заодно потянул за собой и Густава.

— Проходи, — разрешил непонятному господину.

Он нахмурился, резонно заподозрив подвох, и скомандовал:

— Дальше!

Я попятился, незнакомец слегка подтолкнул Берту в спину, но она вдруг обмякла и начала оседать на пол. Господин с заячьей губой рывком вздернул девушку на ноги, и тогда я резко прищелкнул пальцами.

— Эй! — крикнул, привлекая его внимание. — Аккуратней!

Похититель вскинулся, циркачка совершенно неуловимым движением выскользнула из захвата, воткнула ему в глаз невесть как очутившийся у нее в руке скальпель и грациозно отступила в сторону.

Незнакомец взвыл и вырвал клинок из окровавленной глазницы, я спокойно шагнул к нему, поднял арбалет и плавно потянул спуск. Щелкнула тетива, болт угодил точно в лоб, и умудрившийся сбежать из «Тихого места» чернокнижник отправился в Бездну с простреленной головой.

— Я уж думала, ты никогда не объявишься! — немедленно укорила меня Берта.

Отбросив на пол разряженное оружие, я обнял девушку, осторожно прижал к себе и тихонько рассмеялся:

— Ну и разнесло тебя, подруга!

— Еще одно слово, и моему ребенку придется расти без отца, — пригрозила та.

Я за подбородок приподнял уткнувшееся мне в грудь лицо и заглянул в бездонные зеленые глазищи:

— И когда ты собиралась мне об этом рассказать?

— Прямо перед тем, как ты психанул и убежал из дома, — огрызнулась девушка.

— Решила завести ребенка? — вздохнул я, нисколько не сомневаясь, что беременность не была случайной. — А почему бы для начала не обсудить это со мной?

— Никто не держит, — отстранилась Берта. — Можешь уходить.

— Не хочу прерывать вас, — произнес Густав Сирлин, вынимая из сведенных судорогой пальцев мертвеца проклятый клинок, — но надо отсюда убираться.

— Погоди! — отмахнулся я и вновь повернулся к подруге: — Где Леопольд? Он здесь? Ты его видела?

— Полагаю, Лео давно в Довласе, — хмыкнула Берта. — Он решил познакомиться со своей настоящей матерью. Не могу его за это винить.

— Так он удрал! — охнул я, и все окончательно стало на свои места. Раз Леопольд исчез, в дочери Густава пропала необходимость, и ее продали пахартцам. Золото — всегда золото.

— Им нужен был ребенок, так? — спросил у Берты.

Берта молча кивнула и, как-то враз обессилев, повисла на мне.

— Марк заходил с душеспасительными беседами, но нужен им был ребенок. И они не собирались дожидаться, пока он родится.

— Все хорошо, — погладил я ее по спине. — Все уже закончилось…

— Себастьян! — возмутился Густав. — Ничего еще не закончилось! Поспешим!

— Боюсь, придется еще немного задержаться, — покачал я головой и спросил: — Ты уже на сносях или время терпит?

— Восьмой месяц, — ответила девушка. — И если бы ты сдержался и не удрал к своей певичке, мне бы не пришлось провести большую часть этого времени взаперти!

— С певичкой покончено. Теперь мы будем вместе. Только ты и я.

— С чего бы это? — удивилась Берта.

— Потом, — ушел я от объяснений, поскольку фраза «только ты, я и сотня матросов» прозвучала бы далеко не столь романтично.

— А Марк? — спросила она вдруг. — Где Марк?

— Он был вынужден нас покинуть, — ответил я, но заметил недоумение в глазах подруги и добавил: — На этот раз навсегда.

— Слава Святым! — с облегчением выдохнула девушка, приникла ко мне и поцеловала.

Я отстранил ее и указал на Сирлина:

— Густав отвезет тебя на корабль, я закончу здесь и приеду вечером.

— На корабль? — опешила Берта.

— Он объяснит по дороге.

— Но…

— Все будет хорошо.

Чернокнижник протянул руку моей беременной подруге.

— Обопритесь на меня, госпожа, — попросил он и повел ее к лестнице. — Нас ожидает карета…

— А тюремщики? — крикнул я ему вслед.

Сирлин обернулся и постучал себя по виску согнутым указательным пальцем:

— Все здесь. Расстояние не имеет значения.

— Моя одежда! — всполошилась вдруг девушка.

— Вы идите, я принесу, — пообещал я и побежал по этажу, заглядывая во все двери подряд. Сначала наткнулся на операционную и какую-то клетушку с узкой кроватью, затем обнаружил кладовку, где на пустых полках лежал одинокий мешок. Расшнуровал его — так и есть, пожитки Берты.

Я вернулся к лестнице, и дождавшийся меня Хмурый спросил:

— Что делать будем?

— Пусть твои люди продолжают наблюдение за округой, — решил я, спустился на первый этаж и уставился на шагавшего навстречу Густава: — Где Берта?!

— В карете, — успокоил меня Сирлин и протянул вынутый из пальцев мертвеца проклятый клинок. — Чуть не забыл…

— Не мне, — отодвинулся я от него. — Где дорожный сундук?

— Где-то здесь. Эдвард за ним вызвался присмотреть.

— Идем найдем его.

— Да что с тобой такое? — зашагал следом чернокнижник, не дождался ответа и тогда задал другой вопрос: — Как тебе это удалось?

— Что именно? — не понял я.

— Как ты уделал экзорциста? — повторил Сирлин. — Ему ведь достаточно было просто сделать вот так, — он прищелкнул пальцами, — чтобы сжечь твою душу.

— Да ерунда, обманул его, вот и все.

— Обманул?

— Ну да. Не стал дожидаться, пока он сожжет мою душу, и сделал это сам. — Я невесело рассмеялся, поймал недоуменный взгляд Густава и пояснил: — Попросил знакомого священника провести ритуал изгнания бесов. Чуть не сдох, зато теперь чист как стеклышко.

— А скверна? — не поверил чернокнижник. — От тебя до сих пор веет скверной, мой скрытный друг! Ты явно что-то