Охотник 7: Сердце Подземелья - Александр Робский

— Чего⁈ И «Мироздание» не работает⁈ Какого хрена⁈ — сделав глубокий вдох, Охотник резко успокоился, — По всей видимости, внутри башни царствуют свои законы… закон…

Артём тут же догадался, что это было за создание, которое убило его отражение. И ведь точно. На ожившей фреске их было трое!

— Это… Вестник «Закона»! — дрогнул голос Артёма.

Иными словами, эта та, кто несёт в этот мир «слово» Анграйт Ди Персефоны. И она очень сильно отличается от своего собрата «Желания».

— Прекрасно! Как же мне везёт! — тяжело вздохнул Артём и начал подниматься по лестнице, — Надеюсь это грёбаное «наследие» окажется не пустышкой!.. Подождите…

Зайдя в проход из чистого света, и направляясь в самую настоящую неизвестность, Артём вспомнил то, что было написано на фреске с «Вестниками».

— Мы — защитники «Грааля». Мы — слово «Праотца», что обрело жизнь. Мы — закон, воля и желания… хм… Грааль? Так это и есть «наследие»? — Феникс усмехнулся и разочарованно покачал головой, — М-да, ещё бы понять, что это и как оно выглядит!

Глава XVII

Безумие

Продвигаясь вдоль металлического туннеля, который состоит из всех цветов мира, Артём начал теряться в пространстве и времени… ведь он уже не понимает, как долго длится его одиночное путешествие. Он только и делает, что идёт вперёд, а иногда перед ним возникают разветвления, где каждый выбор ведёт в никуда.

Проведя ладонью по лицу, Артём собрался с мыслями.

— Так… это место явно воздействует на мой разум. Нужно просто отвлечься.

Первое, о чём подумал Артём, это об Элизабет и Астре. Из — за этого в мыслях начала мелькать картинка его «идеального мира»: дом у озера, семейный очаг и тихая, мирная жизнь вдалеке от всего этого ужаса и несчастий. Но больше Артём начал представлять, как впервые возьмёт свою дочь на руки, как будет защищать её, как будет растить и делать всё, что бы она ни познала в этом мире горя и печали.

Артём резко остановился, так как слева от него раздался душераздирающий крик, а за ним тяжёлые удары.

— ЭТО КОНЕЦ!!! КОНЕЦ!!! Я ЗДЕСЬ И УМРУ!!! УМРУ!!!

Туннель резко поделился на три прохода. И этот голос исходит из самого левого… и это… это голос Артёма.

— ЗДЕСЬ ЕСТЬ «ОТВЕТ»!!! СЮДА!!! — раздался из центрального прохода всё тот же голос Артёма, только на сей раз, он звучал более уверенно, чем голос из левого прохода.

— НЕ СЛУШАЙ ИХ!!! ЭТО ЗАКОН!!! ОНА ТЕБЯ ДУРМАНИТ!!! — прозвучал голос Артёма из правого прохода.

Охотник широко раскрыл глаза, а его душу окутал неподдельный страх… и это странно. Обычно в такие моменты Артём глушит подобные эмоции и предпочитает отдаться рассуждениям, в которых он находит тот или иной ответ. Но сейчас что — то не так.

Со всего маха ударив себя по щеке, отчего она вся покраснела, Артём пришёл в себя.

— Собрался! — рявкнул он самому себе.

«Так! Есть три прохода! Из левого исходит голос, который намекает мне, что там меня ждут одни лишь мучения. Из центрального — голос надежды, который якобы поможет мне во всём разобраться. Из правого — голос истины, который говорит мне о том, что в левом и центральном проходе — лжецы; а он тут один знает, где правда. Хм… и кому поверить?..»

Артём решил кое в чём убедиться.

— ЭЙ! ВЫ! ТРОЕ! — и вдруг, во всех проходах повисла давящая тишина, — КАК ЗОВУТ МОЕГО ДЕДА ПО МАТЕРИНСКОЙ ЛИНИИ⁈

И в ответ, одним голосом, но разными интонациями, которые основываются на их сложившейся ситуации, троица провозгласила:

— Григорий!!!

Артём сложил руки на груди и призадумался.

«Вот это уже не смешно… они реально мои копии? Это не иллюзия⁈ Чёрт… у них даже моя память… хотя подождите!»

— ОТВЕТЬТЕ!!! КОГДА Я ПОПАЛ В ЭТОТ ЛАБИРИНТ, ЧТО СО МНОЙ БЫЛО⁈

В ответ тишина.

«Чего⁈… Они думают, что сказать?..»

Из левого прохода, тот, кто кричал с тембром голоса, как будто бы его режут голым ножом, вдруг ответил спокойным тоном:

— Я не помню… я ничего не помню… я уже здесь так давно, что все вы — это просто плод моего воображения… вас не существует…

Артём сощурил глаза и принял ответ своей копии с долей подозрения.

Следом прозвучал центральный голос, который олицетворяет надежду.

— Я встретил «Закон»! Мне чудом удалось от неё убежать.

«Точно не центральный!» — покачал Артём головой в разные стороны.

Теперь голос донёсся из правого прохода. И это, якобы, истина.

— Я ВСТРЕТИЛ СВОЮ КОПИЮ! ЗАКОН УБИЛА ЕГО!

— О! — удивился Артём, но всё же до конца не стал верить своему отражению, — МОЯ КОПИЯ! ЧТО С НЕЙ БЫЛО НЕ ТАК⁈ ЧТО Я ЗАМЕТИЛ⁈

И вот теперь повисла гробовая тишина. Истина не хочет говорить очевидные факты. Если это копия Артёма, его временная точка, или кусок от его реальности, то она должна была обратить внимание на кое — какую деталь.

— Он отрезал себе мизинец… и прижёг его… на правой руке…

Ответ пришёл из самого левого прохода. От того, кто несёт внутри себя одно лишь отчаянье.

— Я ЗНАЛ!!! ДА!!! МИЗИНЕЦ!!! — закричал тот, кто находиться в самом правом проходе.

— ВЕРНО!!! У МЕНЯ БЫЛО ТОЖЕ-САМОЕ!!! — закричал тот, кто находиться в центральном проходе.

Артём направился в самый левый проход, бросив на прощание остальным:

— Уж простите, но вы провалили тест на проф пригодность!

Кто бы мог подумать, что верным проход окажется тот, куда бы Артём ни за что не пошёл.

Стены туннеля вдруг начали чернеть, а так же покрываться трещинами, из которых тотчас побежала человеческая кровь.

— Оу… выглядит чертовски хренова, — огляделся Артём.

— И не говори…

Охотник застыл на месте, ведь в трёх метрах от него возникла его точная копия, которая сидит на полу, облокотившись спиной об стену туннеля.

Взгляд бедняги пустой, словно бездонный чёрный омут, а лицо сухое, как и всё тело. По всей видимости, он уже тут больше недели. Интересно, как он выжил без воды и еды⁈

Артём подошёл к отражению и сел на корточки. И первое, что он сделал — это осмотрел своего нового друга вдоль и поперёк.

«И вновь всё идентично: одежда, оружие и внешность. Правда, у этой копии на торсе видно кровоточащую рану. И он её не прижёг, как это сделала другая копия с обрубком пальца. Почему?..»

— Ты реален? — спросил Артём.

— А ты?.. — уставилась копия пустым взглядом на своего нового собеседника.

Этот вопрос загнал Охотника в секундный шок. И ведь, правда, а вдруг он и сам — копия⁈…

Покачав головой