Нарушенная магия (ЛП) - Д. К. Холмберг

Его ответ был холодным и окончательным.

— Из-за твоего невежества тебя могут убить. Или, что еще хуже, из-за него могут погибнуть другие. Когда это случится, не приходи ко мне плакаться.

Я и не пришел. Пять лет я держался в стороне и лишь изредка писал ему сообщения. Иногда он отвечал.

Дом № 1478 выглядел так же, как и все остальные в квартале, может, даже хуже. облупившаяся краска, заросший газон, провисшие водосточные желоба. На подъездной дорожке стоял ржавый пикап рядом с коллекцией садовых гномов, побитых непогодой. Для любого проходящего мимо соседа он выглядел как одинокий старик, который сдался.

Я знал, что это к лучшему.

Я припарковался позади грузовика и немного посидел, собираясь с духом. Обветшалый внешний вид был продуманным ходом, тщательно созданной маскировкой. Каков отец, таков и сын. Мы оба жили за фасадами.

Когда я подошёл к входной двери, мои чувства обострились. Двор был не просто заросшим, он был засажен растениями со стратегическим смыслом. Среди сорняков попадались паслён, аконит и другие растения с магическими свойствами. То, что выглядело как лужайка, на самом деле было защитным периметром, пикси-стражи, привязанные к глиняным гномам. Конечно.

Одна из них слегка повернула голову, когда я проходил мимо. Жуткие маленькие создания.

Я поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась раньше, чем я успел коснуться ее костяшками пальцев.

— Ты опоздал, — сказал мой отец.

Фрэнк Дрекслер выглядел старше своих пятидесяти восьми лет. Его седые волосы были коротко подстрижены, как у военного, а лицо избороздили морщины скорее от беспокойства, чем от времени. Его осанка оставалась безупречной, как на плацу, это осталось с тех времен, когда он служил в армии, до того как его завербовало Агентство. На нем были выцветшие джинсы и фланелевая рубашка с закатанными рукавами, обнажавшими мускулистые предплечья. Несмотря на возраст, он, вероятно, все еще мог надрать мне задницу.

— Я не знал, что меня ждут, — ответил я, борясь с желанием выпрямиться.

Он хмыкнул и отошел в сторону, пропуская меня.

— Думаешь, я не знаю, что происходит в городе? Заходи, пока тебя никто не увидел.

Контраст между внешним видом дома и его интерьером, как всегда, был разительным. Снаружи: запустение и разруха. Внутри: безупречная организация и современная система безопасности. Стены гостиной были заставлены книжными полками с редкими томами по теории магии. В углу стоял оружейный сейф, хотя я знал, что в нем хранится не только огнестрельное оружие. На мониторах отображались камеры наблюдения, установленные по всему дому.

И повсюду, защитные меры: руны, вырезанные на дверных косяках, хрустальные массивы на подоконниках, круги сдерживания, нарисованные на деревянных полах. Я вырос, думая, что такой уровень паранойи, это нормально. Только уехав, я понял, что большинство людей не обставляют стены холодным оружием и не держат в каждой комнате аварийные сумки.

— За тобой следили? — спросил он, проверяя мониторы.

— Нет. — Я опустился на кожаный диван, притворяясь, что мне все равно. — Хочешь верь, хочешь нет, но я кое-чему научился благодаря твоим бесконечным тренировкам.

— Очевидно, недостаточно. — Он повернулся ко мне, скрестив руки на груди. — Иначе тебя бы здесь не было. А значит, у тебя проблемы.

Я ненавидел его за то, что он так легко меня раскусил. Он всегда так делал.

— Неблагой Двор охотится на морфов, — сказал я, минуя любезности, которых ни один из нас не хотел. — Они создали сеть наблюдения по всему городу. Люди умирают.

— И ты только сейчас это выяснил? — Он подошёл к буфету и налил в стакан виски на два пальца. Мне не предложил. — Они охотились на морфов ещё до начала письменной истории. Единственное, что изменилось, это их методы.

— Ты мог бы меня предупредить.

— Я и предупреждал. Постоянно. Двадцать лет. — Он сделал глоток и посмотрел на меня поверх бокала. — Но ты ведь знал, что к чему, не так ли? "Дворы больше не представляют реальной угрозы", — передразнил он меня. — "На дворе XXI век".

Я вспылил.

— Не начинай с "я же тебе говорил". Люди мертвы, и мне нужны ответы, а не очередная лекция о том, как я тебя разочаровал.

— Мертвы? — Его взгляд стал жестче. — Кто?

— На данный момент подтверждено четыре жертвы. Исследователи, архивисты, люди, имеющие доступ к информации о морфах. И ни в чем не повинная пожилая женщина, единственным преступлением которой было то, что она жила в моей старой квартире. — Я наклонился вперед. — Они используют Суммарты, которые высвобождают теневых сущностей, запрограммированных на уничтожение определенных целей.

Впервые я увидел, как в его самообладании появилась трещина, проблеск искреннего страха.

— Суммарты, — повторил он глухим голосом. — Они возобновили программу Охотников.

— Ты знаешь о них?

Он поставил бокал и подошел к книжной полке, чтобы достать журнал в кожаном переплете.

— Неблагой Двор веками разрабатывал системы охотников-убийц. Суммарты, это их последняя разработка. — Он пролистал страницы с рукописными заметками, пока не нашел то, что искал, а затем протянул мне журнал.

Я уставился на подробные чертежи тех самых коробок, которые мы находили по всему городу, с руническими пометками и техническими характеристиками. Рисунки были датированы 1998 годом, двадцать семь лет назад.

— Откуда это у тебя? — спросил я, чувствуя, как в груди разливается холод.

— Я был тем, кто их обнаружил. — Он закатал рукав, обнажив неровный шрам от запястья до локтя. — Это чуть не стоило мне всего.

Он сел напротив меня и внезапно стал выглядеть на все свои годы и даже старше.

— Ты должен понимать, с чем на самом деле имеешь дело, Кэл. Дело не только в морфах, слежке или территориальных спорах между Дворами. Дело в чистой и простой власти. Такой, какая была у твоей матери. Такой, какую унаследовал ты.

Моя мать. Автомобильная авария, когда я попал в пять лет. Похороны в закрытом гробу. То, что папа никогда не говорил о ней, кроме того, что у меня её глаза.

— При чём тут мама?

Он глубоко вздохнул.

— Элизабет не погибла в автокатастрофе. Это была легенда, которую я придумал, с помощью Агентства, чтобы защитить тебя.

Комната, казалось, накренилась.

— О чём ты говоришь?

— Твоя мать была морфом, самым могущественным из всех, с кем когда-либо сталкивалось Агентство. Она могла поглощать и перенаправлять любую магическую энергию, даже магию фейри. Она была нужна обоим Дворам. Благой Двор пытался завербовать её. Неблагой Двор пытался её уничтожить.

Я уставился на него, пытаясь осознать, что он говорит. Моя мать, смутное, нежное воспоминание, которое я едва помнил, была похожа на меня?

— Агентство завербовало её, потому что увидело