Нарушенная магия (ЛП) - Д. К. Холмберг

в ней потенциал, — продолжил он. — Так мы и познакомились. Меня назначили её куратором, чтобы я обучал её и защищал. Мы влюбились, поженились, у нас родился ты. Какое-то время всё было хорошо. Мы думали, что в безопасности. — Его голос стал жёстче. — Мы ошибались.

Он резко встал и подошёл к картине на стене, пейзажу, который всегда казался мне пугающе мрачным. Он снял картину, под ней оказался сейф. Введя сложную комбинацию, он достал папку с документами.

— Официальный отчёт Агентства о смерти Элизабет Дрекслер, — сказал он, протягивая его мне. — Уровень секретности пять. Я украл его перед тем, как мы исчезли.

Мои руки слегка дрожали, когда я открывал его. Внутри были фотографии с места преступления, которые навсегда врезались мне в память: жестоко изуродованное тело женщины, окружённое символами, нарисованными кровью. Её лицо было едва узнаваемо, но кулон на шее был безошибочно узнаваем, такой же, как я помнил, был у моей матери.

— Боже, — прошептал я, чувствуя дурноту.

— Охотник Неблагого Двора нашёл её, пока я был на задании. К тому времени, как я вернулся домой... — Его голос дрогнул. — К тому времени, как я вернулся домой, я мог только схватить тебя и бежать. Агентство скрыло это, назвало произошедшее несчастным случаем, чтобы предотвратить панику. Они предложили защиту, переезд, новые личности.

— Но ты отказался, — сказал я, и всё встало на свои места. — Вместо этого ты ушел в подполье.

— Потому что я понял кое-что важное. — Он посмотрел мне в глаза твёрдым и убеждённым взглядом. — Агентство не просто не смогло защитить её, оно выдало её. Кто-то внутри выдал её местонахождение Охотнику. Кто-то решил, что она слишком сильна, чтобы жить.

Я закрыл папку, не в силах больше смотреть на эти фотографии. Всё моё представление о детстве, о паранойе отца и его безжалостных тренировках, поменялось.

— Значит, все эти годы ты прятался не от Агентства...

— Я прятался от Неблагого Двора. — Он кивнул. — И защищал тебя и от Дворов, и от Агентства. Я знал, кто ты, с того самого момента, как ты проявился. Такой же, как твоя мать. Может, даже сильнее.

Я откинулся на спинку стула, пытаясь собраться с мыслями.

— Почему ты никогда не говорил мне правду? О маме, о том, почему мы на самом деле прятались?

— А ты бы мне поверил? Пятилетний ребёнок не смог бы справиться с этой правдой. Подросток взбунтовался бы ещё сильнее, чем ты. А когда ты ушел... — Он пожал плечами. — Ты ясно дал понять, что считаешь меня просто стариком-параноиком.

Он был прав. Я бы отмахнулся от этого как от очередной его теории заговора.

— Так почему же это происходит сейчас? Почему обе стороны так внезапно активизировались?

— Потому что баланс смещается. — Он подошёл к большой карте на стене, усеянной булавками и заметками. — Примерно раз в двести лет барьер между мирами естественным образом истончается. Дворы знают об этом и готовятся. Это их шанс получить преимущество в войне, которая бушует уже тысячелетия.

— Великое откровение, — пробормотал я, вспоминая слова доктора Патель.

Он кивнул.

— Последнее крупное вторжение произошло в конце 1800-х годов. В ответ на это было создано Агентство. Сейчас мы приближаемся к очередному критическому рубежу, и оба Двора готовятся к тому, что будет дальше.

— А морфы, это что, стратегические активы?

— Больше, чем просто активы. — Он достал ещё одну книгу, на этот раз старинную, в переплёте из материала, который я не хотел называть. — Морфы, единственные люди, которые могут естественным образом манипулировать барьером между мирами. Ваша способность поглощать и перенаправлять магическую энергию распространяется на саму ткань реальности.

Как и в галерее, когда завеса задрожала и я почувствовал, как что-то сломалось. Не только снаружи, но и внутри.

— Морфы не просто перенаправляют энергию, — продолжил он. — На определённых рубежах они не подчиняются правилам ни одного из миров — ни Благого, ни Неблагого. Вот почему твоя мать наводила на них ужас. Благой Двор хочет использовать эту способность для создания контролируемых проходов между мирами, — объяснил он. — Неблагой Двор хочет устранить всех, кто может помешать им полностью разрушить барьер.

— А Агентство?

Его лицо помрачнело.

— Агентство хочет сохранить статус-кво. Сохранить барьер, держать Дворы под контролем, держать человечество в блаженном неведении. И они готовы пожертвовать кем угодно, включая морфов, ради этого.

Последствия были ошеломляющими. За мной охотились не только из-за того, что я мог делать, но и из-за того, что я представлял собой в конфликте, который назревал веками.

— Вот почему ты так усердно меня тренировал, — тихо сказал я. — Не только для того, чтобы защитить меня, но и чтобы контролировать способности, которые могут повлиять на барьер.

— И вот почему я так настойчиво заставлял тебя скрывать то, кто ты есть. — Он вернулся в кресло и сосредоточенно наклонился вперёд. — Морф, который не может контролировать свои способности, опасен для всех. Морф, который афиширует свои способности, обречён. Единственный способ выжить, это идеальный контроль и идеальная секретность.

— Что подводит нас к моей нынешней проблеме, — сказал я. — Я стал консультантом Агентства.

Выражение его лица сменилось с шока на ярость.

— Ты сделал, что?

— Это было не совсем добровольно, — объяснил я. — Они выследили меня, предложили работу и дали понять, что отказаться нельзя.

— Кто тебя завербовал?

— Специальный агент Мерсер.

Его лицо совсем застыло.

— Без имени?

— Мерсер. Просто Мерсер.

Он быстро напечатал что-то на одном из своих мониторов и молча проверил что-то. Когда он снова заговорил, его голос был мрачным.

— Что бы она ни планировала, она не привлекает ресурсы без конечной цели. Он ещё немного изучил экран. — Вопрос в том, почему она оставляет тебя в живых, а не устраняет.

— Есть ещё кое-что, — сказал я и рассказал о Камнях Цветения, программе улучшения фейри и конкурирующих операциях фейри по всему городу. — Как будто я оказался в центре чего-то гораздо большего, чем просто охота на морфов.

— Так и есть, — он закрыл экран. — Дворы готовятся к чему-то масштабному. Сеть Суммартов, распространение Камней Цветения, они создают инфраструктуру для того, что будет дальше. И каким-то образом ты стал ключевой фигурой на доске.

Я подумал о Суммарте с резьбой, которую я видел, о том, как Камень Цветения отреагировал на моё прикосновение, о девушке с розовыми волосами в ресторане, которая посмотрела на меня с таким странным узнаванием.

— Что мне делать? Я не могу вечно притворяться разрушителем. Моя напарница уже подозревает, что что-то не так.

— Напарница?

— Агент Элисон О'Коннор. Она собирает на меня досье, отслеживает случаи, когда мои предполагаемые методы разрушения не соответствуют известным шаблонам.

— О'Коннор, — он