Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

выделена особая. Новая модификация на основе моего прототипа — Архангела. Чуть проще, для того чтобы её можно было делать массово, но не менее мощная. Дополнительные контуры энергообеспечения, прыжковый ранец. Правда, на земле они смотрятся они странно.

— Да, я видел, — сказал Таран, пожав плечами. — Серая и серая, ничего странного. Но вообще не думаю, что от судовых целеуказателей это помогло бы скрываться.

— А вам не кажется, что в связи с представительскими функциями стоило бы сделать доспехи и форму, наоборот, выделяющимися? — уточнил Михаил, и от этого вопроса у Романа даже глаз дёргаться начал. — Например, белоснежно-белую, с золотыми эполетами и погонами?

— Они туда воевать летят, а не на балы ходить, — веско заметил Суворов-младший. — А если нужен наряд, пусть таскают парадное.

— Жеглов прямое попадание сотки выдержит? — уточнил я у Тарана.

— Не хотелось бы проверять, — поморщился бурят. — Да и делать командира мишенью — не лучший выбор. Это вы с шашкой наголо и огненными крыльями можете по полю боя летать, а у него не бесконечный резерв.

— Ладно, дадим задание техническим службам, пусть подумают, что можно сделать. Про парадное облачение для выхода в город — будет белое с золотым. На основе арамидной ткани и со встроенными бронепластинами, — решил я.

— А что с недвижимостью? — уточнил Морозов, принимавший участие в прошлом обсуждении. — Правительство Индии выделит место рядом с нашим посольством?

— Да. Только пока не определились: это будет отдельное здание или нам отдадут землю рядом с воздушным портом. Тогда можно будет построить всё под свои нужды и размещать фрегат прямо во дворе посольской миссии.

— Неплохо, неплохо, — покивал Пётр. — Тогда осталась самая мелочь. Определиться с конкретным составом подразделений и минимальной численностью от каждого. Сразу скажу: мне чем меньше, тем лучше. Среди моих стариков почти у всех есть семьи, должности и прочее. Каждый ценен, и разбрасываться ими я не могу.

— У вас и так самая маленькая численность — всего пять сотен, — заметил Долгорукий. — Хотя собирали полторы тысячи.

— Отсеялись, — пожал плечами Морозов. — Толку держать у себя бездарностей?

— У вас слишком строгий ценз. Но, может, это и хорошо. Главное, для чего мы создавали ордена — быстрый рост их членов, чтобы они восстановили свои силы до прежнего уровня, — согласно кивнул я. — Брать просто так я никого не намерен, но и оставлять места пустыми тоже.

— Среди прочих будет столько желающих, что они ещё драться за места станут, — заметил Пётр Николаевич. — Так что уступим дорогу молодым.

— Нам же больше достанется, — пожав плечами, ответил Долгорукий. — Сколько скажете, столько и соберём. У нас, в самом деле, стоило пойти слуху о формировании нового элитного подразделения, как очередь из желающих выстроилась.

— Капелланов соберу, так чтобы игумену было на кого опереться и в службе, и в бою, — степенно кивнул митрополит. — Борщить не стану. Но и меньше двадцати человек никак нельзя.

— Это всё прекрасно, но вам придётся устроить тщательный отбор, — остановил я общие рассуждения и открыл свои заметки. — Так как количество мест сильно ограничено, мне нужны следующие специалисты. Штурмовики четвёртого ранга, с владением объёмными конструктами и резервом силы на пятнадцать минут полёта — сто пятьдесят, лучше двести. Практики, умеющие делиться энергией и владеющие истинным зрением, для поддержки целителей — сто человек. Собственно, целители, сформированы все ядра, первые два наполнены — сто пятьдесят человек. Флотские офицеры, две полных смены на мостик и в орудийные башни — сто сорок человек. Специалисты технического плана, включая техников-ремонтников — двадцать человек…

— Эм… получилось больше тысячи… — растерянно проговорил Таран, когда я закончил перечислять все позиции, которые нужно закрыть. — А набрать надо триста.

— Именно. Каждый должен быть либо уникальным специалистом, который в состоянии закрыть целое направление, либо обладать тремя-четырьмя подходящими характеристиками одновременно, — пояснил я, хотя остальные вроде и так догадались. — Например, брат ордена Суворовцев, прошедший военную подготовку, флотский офицер, достигший четвёртого ранга. Или практик-целитель, раскрывший достаточно… ядер и при этом обладающий техническими навыками.

— У нас почти все в штурме имеют полный набор, а три нижних наполнены у девяноста процентов, — с облегчением ответил Таран. — Среди третьей волны, набранной во время обороны Рубежа, их куда меньше, но они и в штурм не рвутся. Понимают, что первая рота — лучшие из лучших, отбор у нас строжайший.

— Если вопрос так ставить, то количество кандидатов и в самом деле сократится, — произнёс Роман и задумался. — У меня не так много достигших четвёртого ранга, буквально десяток человек. Хотя все имеют военные специальности и на фрегате точно лишними не будут.

— Это даже интересно, — постукивая пальцами по столешнице, проговорил Морозов. — Если там соберутся такие монстры, которых по всей стране всего несколько сотен, тогда и среди моих «братьев» найдутся заинтересованные лица. И в таком случае Андрей будет не лучшим кандидатом на роль политического представителя. Есть люди повесомее.

— Хорошо, предлагайте кандидатов. Я хочу видеть списки до начала следующей недели, — подумав, сказал я. — Условия мои вы знаете. Если что-то будет нужно, передавайте через Василия, по срочным вопросам — звоните.

— Благодарим за доверие, ваше величество. Всего доброго, — прощаясь, они один за другим отключись, пока не остался один Морозов.

— Что-то хотели сказать, дорогой тесть? — улыбнулся я.

— Дочь звонила недавно, рассказала о ваших истинных причинах заключения соглашения с Индией… Хотя и открывшиеся возможности тоже того стоили, — проговорил Пётр Николаевич. — И всё же я за вас беспокоюсь, ваше величество.

— Бросьте. Это внутренние дела семьи. А если угодно — можете считать их исследованиями в сфере души. Закрытыми.

— Ваша мать, моя сестра, тоже занималась исследованиями и тоже непубличными. И повод у неё был самый что ни на есть благородный — ваше выздоровление. Надо ли напоминать, чем всё закончилось? Только ваш антагонизм, то, что вы с ней сражались и в результате убили, восстановило репутацию правящего рода.

— Хотите сказать, что мне нужно делать это публично? Чтобы потом не было неожиданностей?

— Ни в коем случае! Вы же лезете даже не в тело, а в душу! — веско сказал Пётр Николаевич. — В настолько тонкую материю, что даже при поддержке церкви это может оказаться провальным. Вы бы лучше сосредоточились на живых супругах, на детях, не вмешиваясь в то, что отведено одному Богу.

— Знаете, князь. Хотя нет, оставайтесь в неведении.