Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

— Этого богатыря ждёт великое будущее, — не доходя до кровати, склонился Айо. — И пусть я буду вторым мудрецом, что преподнесёт ему свои дары.

Глава 14

— Вы все с ума посходили, — мрачно сказала Мария. — Если вы вдруг решили, что я отдам ему трон России, а не своему ребёнку!

— Что? Простите, нет! Ни о каком троне не может быть и речи. Он не станет правителем России, — быстро проговорил брахман. — Он будет куда большим.

— Но вы нам этого не расскажете, потому что иначе это не сбудется? — прищурившись, спросила Ангелина.

— Как было бы хорошо и прекрасно, если бы всё, что я вижу, рассеивалось как дым, стоит лишь об этом сказать. Тогда бы я вещал о грядущих бедах и катастрофах на каждом шагу, ни на секунду не замолкая, — со вздохом проговорил брахман. — Ваш сын будет великим примирителем, что объединит мир и успокоит бурлящие кровавые реки… которые прольёт ваш супруг.

— Ну вот… Ещё один человек говорит, что я превращаюсь в кровавого тирана… — вздохнул я, качая головой.

— И ты меня неверно понял. Возможно, моё знание вашего языка не такое точное, как мне бы хотелось. Пролить — не значит «хотеть» это сделать. Вынужденное действие от того не перестаёт быть, — попытался сформулировать Айо. — Но только так можно успокоить чудовище, а потому это должно быть исполнено.

— Прекрасно, просто прекрасно… — проговорила Мария, прикрыв глаза ладонью. — Если вы здесь закончили, будьте добры, покиньте детскую.

— Если ты не против, прежде я бы хотел взять с собой Яну, — не дожидаясь укора или разрешения, я шагнул к дочке. — Хочешь на ручки, котёнок?

— Ручки! — довольно ответила наша малышка, протянув ко мне свои розовые ладошки и даже притопывая от нетерпения.

Что скажешь, дети меня любили. Хоть и выражали это по-разному. То обслюнявят, то ухо попытаются откусить или оторвать, то нос им покажется лишним, то глаза недостаточно глубоко сидят и неплохо было бы вбить их ладошкой поглубже. В общем, детская любовь — штука суровая. Только чувство опасности и развитые рефлексы позволяли мне оставаться относительно целым.

— Мы будем в малом саду, — предупредил я, когда Яна начала увлечённо заглядывать мне в ухо, а там ведь сегодня даже тактического наушника не скрывалось.

Оставив остальных домочадцев, мы спустились в арабский сад, и сразу стало видно, что принцам в нём не слишком уютно. Всё же их воинственный сосед, Пакистан, в большинстве своём исповедовал именно ислам, а в украшении сада использовалось много арабской вязи и характерных узоров. Но когда я вопросительно поднял, бровь Айо лишь отмахнулся.

— Королевна не промокнет? — с улыбкой спросил он.

Я понимающе кивнул и повесил над садом ледяной щит. На предельной без усилителя высоте в двадцать метров, так чтобы он не чувствовался.

— Ваши таланты всё больше поражают.

— Этот навык со мной давно. Когда мы встретились, он уже был, — спокойно констатировал я. — Просто соревновались мы без использования сил этого мира.

— Но он не был вашим, а теперь почти сроднился, — уточнил брахман. — Садитесь. Я буду напротив.

Смахнув воду, я сел на скамейку вместе с дочкой. Айо же присел на корточки прямо перед нами и, подобрав с дорожки первый попавшийся камушек, начал показывать дочке ловкость рук, то пряча его, то выхватывая из воздуха, то заставляя левитировать. Дочка была в полном восторге. Её глаза восторженно округлились, а пальцы так и тянулись поймать непоседливый камешек.

Я так тоже могу. Наверное. Но главное происходило совсем не на виду. Даже не закрывая глаза и не активируя третий, сумел проникнуть вглубь её тела своим взором, а затем сокрушённо покачал головой.

— Так ничего не выйдет, Александр. Ты её закрываешь, — с сожалением сказал брахман. — Не мог бы ты сесть рядом? А ещё лучше просто постоять чуть в стороне.

— Эта егоза так просто не усидит. Могу позвать Ангелину или Марию. Или даже Варвару.

— Вот её точно не надо, — улыбнулся Айо. — Пока она свыкается с мыслью, что я рядом, попробую держаться чуть в стороне.

— Свыкается с мыслью? — на всякий случай уточнил я, пытаясь посадить Яну.

— Твоему сыну нужны наставники и учителя. Пусть не сейчас, но мне бы хотелось быть одним из них, — по-простому ответил брахман. — От его жизни зависит слишком многое, и я бы очень не хотел, чтобы… всё закончилось твоим правлением.

— А вот это была явно угроза или ругательство… — покачал я головой, но обидеться не получалось. — Моя жизнь будет славной, счастливой и долгой?

— Только если ты будешь воспринимать её так. Иначе она будет наполнена угрозами, невзгодами и потерями. Но, опять же, если ты предпочтёшь видеть её такой, — пожав плечами, ответил Айо. — Мир так добр к нам, как мы позволяем ему быть.

— Ну, тоже вариант, — кивнул я, держа Яну за ладошки. — Сиди спокойно, доча!

— Это всё равно что попросить замереть реку, — с улыбкой проговорил брахман.

Его взгляд стал расфокусированным и отрешённым. Несколько секунд он ничего не говорил и не даже не шевелился, пытаясь подстроиться под движения дочки, а затем чуть кивнул своим мыслям и наблюдениям и повернулся ко мне.

— Нет! — резко вздрогнув, он отшатнулся, и Яна тут же заплакала, испугавшись его возгласа.

Пришлось брать дочку на руки.

— Тш, всё хорошо, папа рядом, — обнял я девочку. — Похоже, мы пока закончили. Отнесу её к мамам, вы же можете дождаться меня в зале для приёмов, я вскоре туда подойду. Василий, проследи.

— Как прикажете, ваше величество, — склонился Строгонов.

Я же, подхватив дочку поудобнее, оставил индусов и поднялся в детскую.

— Что случилось? Она испугалась? — обеспокоенно спросила Ангелина, поднявшись мне навстречу. — Маленькая наша…

— Угу, испугалась того, как меня испугался Айо, — пробурчал я, гладя доченьку по голове. — Пойду разбираться, что вообще произошло.

— Иди ко мне, моя маленькая… Обидели тебя страшные дяди? — выходя из дверей детской, я услышал, как лисонька успокаивает дочку.

Правда, тут ещё вопрос, кто кого. Вздохнув, я собрался и спустился в зал для приёмов, где уже ждали сосредоточенные гости. Отказавшись от стульев, они сидели прямо на пушистом ковре в позе лотоса, с прямыми спинами и закрытыми глазами, вероятно, возвращая себе утраченное равновесие с миром. И тут я, вновь его шатая.

— Рассказывайте, что вас так перепугало? —