Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

Как это — дочь?!

— Никакая я тебе не дочь! — огрызнулась Триш. — Если бы я тогда не задействовала магию Крови и не поняла, что ты мой папочка, ты сам ни за что бы не признался! А теперь Эмирин хочет, чтобы я с тобой общалась! А я тебя видеть не желаю!! Ты меня сначала убить хотел, а потом пять лет моей судьбой даже не интересовался. И что же изменилось?

— Прекрати орать, — поморщился Риланд. — Ты, между прочим, эльфийская принцесса, а орешь как хабалка на базаре.

— Сам ты хавалка! — оскорбилась Триш, но продолжить ей не дали.

— Помолчи минуту, дай мне сказать. Я не претендую на особый статус твоего отца, ты права, мне это не нужно. Ты — результат случайной связи, я предупреждал твою мать, что ребёнок от неё мне без надобности, но она захотела рожать. Теперь ты живёшь у Эмирин и Нарро — ну и живи. Живи, Риш. Но я хочу, чтобы ты поняла: гораздо больше, чем твоей жизнью, я дорожу дружбой с Эмирин. Она попросила меня заниматься с тобой магией, и я не хочу ей отказывать. Относись ко мне просто как к учителю, если не можешь иначе. Я переживу.

В тот момент я понимала, что чувствует Триш. Очень хорошо понимала, хотя магистр Дарх и не говорил мне ничего подобного… но, наверное, мог сказать.

С одной стороны — Риланд не стал ей лгать, изображать из себя заботливого папашу. Но с другой… это очень больно. Я точно знаю — больно.

Вот и у Триш лицо исказилось так, словно она огнём обожглась.

— Да иди ты… в…!!! — выругалась грязно, сплюнула, развернулась и побежала прочь. Риланд проводил её насмешливым взглядом и рассмеялся.

А я проснулась.

Нет, я так с ума сойду с этими снами. Теперь голова болит и спать вовсе не хочется. Издевательство какое-то.

Я вздохнула, села на постели и потёрла ладонью лоб — он немного ныл, как будто меня ударили чем-то не очень тяжёлым, но ощутимым. Потом я посмотрела на Дин — она спала, завернувшись в одеяло, как в кокон. И Мирра тоже посапывала, но, наоборот, распахнувшись и открыв рот.

Я осторожно встала с постели, натянула туфли, накинула плащ. Почувствовала неловкость, осознав, что под плащом — пусть даже наглухо застёгнутом — у меня всего лишь ночнушка, — и сняла всё, надела бельё и платье, приготовленное на утро. А потом уже — плащ.

И на цыпочках пошла к выходу.

— Ты куда?

Шёпот был таким тихим, что мне показалось: это не голос Мирры, а просто какой-то ночной шорох.

Я обернулась и увидела, что рыжая приподнялась на постели, но её глаз и лица мне видно не было.

— Я скоро вернусь, — ответила я так же тихо. — Не переживай.

Несколько секунд она молчала, словно раздумывая, остановить меня или нет. И наконец шепнула:

— Будь осторожна, Шани.

Я кивнула, отвернулась и шагнула за дверь.

Император Велдон Первый

Когда-то давно, когда Велдон ещё был наследником, его отец сказал: «Со временем усталость станет твоим постоянным спутником. Кажется, для того чтобы она полностью исчезла из моей крови, мне нужно проспать целый год».

Тогда Велдон только посмеялся. Он был молод и полон энергии, мечтал о власти и венце императора, ему нравилось быть в центре внимания, он обожал работать на заседаниях с советниками, выслушивать доклады, принимать законы. И считал, что будет идеальным императором.

Теперь, вспоминая себя в юности, Велдон усмехался. Наивный… Ничего не бывает идеальным, всегда найдутся недовольные. А уж быть недовольным императором, который за двадцать лет правления страной не соизволил жениться и заделать наследника, сама Дарида велела.

Но он не мог. Жестокий император Велдон не мог жениться и обречь ни в чём не виноватую женщину на тот ужас, в котором находился все эти годы. Быть императрицей, дрожать за свою жизнь и жизнь наследников, мечтать о собственном ребёнке — и знать, что у тебя никогда не получится его зачать.

Триш… Она ударила его в самое сердце.

Но за эти двадцать лет Велдон, пожалуй, почти научился не ненавидеть её. Сначала злился, мечтал удушить собственными руками, но постепенно гнев императора сходил на нет.

И он всё больше понимал Эмирин, которая так яростно защищала свою воспитанницу. Хотя Эм, в отличие от Велдона, вообще не была ни в чём виновата. А получила точно такой же удар в сердце, как и он. А может быть, её удар даже был сильнее…

Возвращаясь поздно вечером в свои покои после целого дня напряжённой работы, Велдон вспоминал.

Шайна… она растревожила эти мысли, уже почти уснувшие за столько лет. Заставила вновь анализировать, думать, рассуждать. Но если раньше император злился на Триш, то теперь — на себя.

Он вдруг как наяву ощутил её руки на своём затылке, горячие губы, прерывистое дыхание, шёпот: «Люблю тебя, люблю!» — и усмехнулся.

Да, Риш любила его. У неё было большое и доброе сердце, и она любила Велдона искренне и беззаветно. Любила с тех самых пор, как впервые увидела.

Им тогда было по восемь лет. Эмирин взяла наследного принца с собой в Арронтар. Учить магии, отдыхать и отвлекаться — его мать умерла всего три месяца назад.

Смешная девочка с блестящими чёрными волосами и ярко-красным глазом — она удивила Велдона и немного напугала. Да и сама испугалась, даже спряталась за Эмирин.

— Не бойтесь, — засмеялась Эм. — Я очень надеюсь, что вы подружитесь. Риш, познакомься с Велом. Вел, это Риш, моя воспитанница.

Император улыбнулся, вспомнив лукаво блестящий из-за юбки наставницы красный глаз Триш.

Он всегда воспринимал эту девочку — а потом и девушку — как друга, самого лучшего своего друга. Именно Риш дала Велдону прозвище «Норд» — «ледяной» на древнем наречии оборотней, — которое он потом использовал в качестве имени при поступлении в Лианорскую академию магии на факультет боевиков.

Они и тогда продолжали общаться. Велдон, Триш… и её лучшая подруга — Розалин Тарс. О том, кто такой «наш милый Норд», Роза узнала только на предпоследнем курсе. Страшно ругалась и едва не разбила о его голову какую-то вазу, а с Триш неделю не разговаривала.

О Дарида, как же было хорошо и душевно. Лучшее время в его жизни…

Только одно омрачало мысли наследника. Точнее, одна. Эмирин.

Велдон старался доказать ей, что достоин её любви. И она любила