Дочери Гнева. Печать ненависти - Мелина Боярова

Воздух на площади взорвался магией и криками. Время разговоров закончилось.

Первый залп ударил в брусчатку в паре метров от меня, выбивая каменную крошку и поднимая облако пыли. Площадь, еще секунду назад замершая в оцепенении, превратилась в кипящий котел.

Чаростражи Радомира, его личная гвардия в черных с золотом доспехах, двинулись вперед единым монолитом. Они не кричали боевые кличи — они просто шли убивать, механически сплетая пальцы в боевые фигуры. Воздух загустел от концентрации чар, запахло озоном и паленой шерстью.

Я видела, как над их головами формируются плетения «Огненного Шквала» и «Ледяных Игл» — стандартные, убойные заклинания Чародемии, доведенные до автоматизма многолетней муштрой.

— Держать строй! — рявкнул Игнат, и его люди, вчерашние дезертиры и беглецы, сомкнули щиты. Да, они боялись надвигающейся мощи, но это был страх людей, которым нечего терять, кроме своей чести.

Я нырнула под летящий в меня сгусток пламени, чувствуя его жар на щеке. Тело двигалось быстрее мысли. Дар отключил панику, превратив бой в сложную, но решаемую задачу. Векторы атак, траектории заклинаний, слепые зоны противников — все это выстраивалось в моей голове в четкую схему.

Я не тратила силы на щиты. Я перемещалась туда, где не было удара. Мои кинжалы, выкованные Добромиром в лесной кузнице, нашли щель в доспехе первого нападавшего. Короткий укол в сочленение наплечника, подрез сухожилия — и элитный боец рухнул на колени, роняя меч.

Вокруг меня звенела сталь, трещали магические разряды и кричали люди. Добромир врубился в строй врага как ледокол. Его огромный топор, окутанный сиянием древней, «земной» магии, раскидывал чаростражей по сторонам. Отец не убивал без нужды — он ломал строй, сбивал с ног, оглушал тупой стороной лезвия. Он прокладывал путь к помосту, к своему брату, который в ужасе вжался в трон, окружив себя многослойным куполом. Но путь преграждала фигура в черных латах.

Андреас.

Он двигался сквозь толпу сражающихся с грацией хищника. Его меч, длинный и узкий клинок клана Тумановых, светился чарами «Грозовой Грани». Он не смотрел по сторонам. Его взгляд был прикован к Лютобору. В этом взгляде я видела безумие фанатика, смешанное с отчаянием человека, чей мир рушится на глазах.

— Предатель! — крик Андреаса перекрыл шум битвы. — Ты клялся защищать городище! Ты учил, что порядок превыше всего!

Лютобор шагнул ему навстречу. Он не принял боевую стойку, привычную для дуэлей аристократов. Он стоял расслабленно, опустив меч, но я знала — это поза змеи перед броском. Вокруг них образовалась пустота. Даже гвардейцы инстинктивно расступились, не смея вмешиваться в схватку капитана и легендарного «палача».

— Я учил тебя, что порядок без справедливости — это тирания, мальчик, — спокойно ответил Лютобор. Его голос в наступившей на миг тишине прозвучал как удар молота. — Но ты слушал только то, что хотел слышать.

Андреас взревел и бросился в атаку, двигаясь красиво. Смертельно красиво. Техника Тумановых строилась на скорости и внезапных выпадах, усиленных чарами воздуха. Андреас превратился в размытое пятно. Его клинок наносил удары с невероятной частотой, оставляя в воздухе светящиеся следы. Казалось, он атакует со всех сторон одновременно.

Я дернулась, чтобы помочь, но рука отца легла мне на плечо.

— Не вмешивайся, — пророкотал Добромир, не сводя глаз с поединка. — Это их поединок.

Лютобор не пытался двигаться быстрее молодого, полного сил чаростража. Он делал то, что умел лучше всего — выживал и ждал ошибки. Он принимал удары на жесткий блок, уклонялся в последний момент, сбивал ритм Андреаса короткими, скупыми контратаками. Наставник превратился в скалу, о которую разбивались волны ярости его ученика.

Я видела, как лицо Андреаса искажается от напряжения. Он вливал в удары все больше сил, истощая свой резерв, в то время как Лютобор оставался холодным и расчетливым.

— Почему ты не умираешь?! — взвизгнул Андреас, нанося рубящий удар сверху, в который вложил всю мощь своего ранга Призывающего.

— Потому что ты сражаешься с тенью, Андреас, — ответил Лютобор.

Вместо того чтобы блокировать страшный удар, который мог бы разрубить сталь, Лютобор сделал шаг вперед и вбок. Клинок Андреаса прошел в миллиметре от его плеча, высекая искры из брусчатки. Инерция провалившегося удара потянула парня за собой. Лютобор перехватил рукоять своего меча обеими руками и нанес один-единственный удар. Не лезвием. Тяжелое навершие эфеса с глухим хрустом врезалось в висок Андреаса, прямо под кромку шлема.

Андреас покачнулся, его глаза закатились. Меч выпал из ослабевших пальцев. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух, пытаясь сфокусировать взгляд. Лютобор стоял над ним, приставив острие своего клинка к горлу поверженного капитана. Одно движение — и кровь Туманова окрасит камни.

Глава 44

Площадь замерла. Гвардейцы опустили оружие. Поражение их командира, непобедимого Андреаса, сломило их дух сильнее, чем любая магия. Андреас поднял голову, глядя на своего учителя снизу вверх. В его глазах я читала ожидание смерти. Он знал законы войны. Проигравший умирает.

— Сделай это, — прохрипел он, сплевывая кровь. — Закончи поединок. Я подвел князя. Подвел род.

Лютобор смотрел на него долго, немигающим взглядом. А потом медленно отвел меч и с лязгом загнал его в ножны.

— Ты никого не подвел, кроме своей совести, — сказал он. — Живи с этим. Это наказание страшнее смерти.

Андреас замер, словно его ударили еще раз. Он ожидал казни, героической гибели за идеалы, но получил презрительное милосердие. Его плечи затряслись. Он согнулся, упершись лбом в холодные камни. Из груди вырвался вой сломленного зверя, осознавшего, что клетка, которую он защищал, была пуста.

— Идиоты! Трусы! — визг с помоста разрезал тишину.

Радомир стоял на краю возвышения, перекошенный от злости и бешенства. Он видел, как его армия опускает оружие. Видел, как народ начинает поднимать головы, осознавая, что тиран остался один. Его власть, державшаяся на страхе и силе, рассыпалась в прах.

— Вы думаете, что победили? — прошипел он, и его голос изменился. В нем зазвучали нотки, от которых у меня похолодело внутри. Там не осталось ничего человеческого, устами Радомира говорила тварь из Изнанки. — Я не отдам город! Если он не будет моим, то не достанется никому!

Князь сорвал с шеи массивный медальон — древний артефакт, который я видела на портретах предков. Но вместо чистого света из камня полилась густая, фиолетовая тьма. Радомир начал читать заклинание. Я не знала этих слов, но понимала смысл на уровне инстинктов. Он открывал врата. Прямо здесь, в центре городища, призывал гнев, чтобы стать живой бомбой.

— Нет! — закричал Добромир, бросаясь к лестнице, но волна сырой силы