Код Забвения. Книга третья - Андрей Цебоев

— Выполняю. Подключение к модулю «Крипта» установлено. Запускаю предварительный анализ выбранного носителя.

Вадхва между тем уже вскрыла указанный контейнер. Внутри, в мягких гнездах, лежали кристаллы из кейса, который они нашли у сидящей фигуры. Она выбрала не первый попавшийся, а тот, что лежал отдельно, в углу — его капсула была чуть темнее, а на поверхности просматривался почти невидимый узор, похожий на паутину микротрещин. Последний кристалл, записавший последние данные.

Она извлекла его. На ладони он был не холодным, а чуть теплее окружающего воздуха. Не тепло жизни. Тепло тлеющих углей, оставшихся после гигантского пожара.

— Этот, — коротко сказала она, протягивая кристалл Такахаши.

Тот взял его, осмотрел и без лишних слов вставил в приемный слот «Крипты». Механизм мягко щелкнул, приняв груз.

Экраны лаборатории потемнели, а затем залились потоком хаотичных, рваных данных. Это не было связной картинкой. Это был сбой. Предсмертный бред целой планеты.

— Обнаружено множество источников сигнала, — голос ГЕЛИОСа звучал поверх шипящего белого шума на экранах. — Приоритизация по временным меткам. Синхронизация… Установлена.

Из какофонии начали выплывать обрывки.

Схема орбитальной обороны. Несколько светлых значков — свои. Один красный, мигающий, на дальней границе системы. Рядом текст, который ГЕЛИОС тут же переводил: [НЕОПОЗНАННЫЙ ОБЪЕКТ. ТРАЕКТОРИЯ ВХОДА: АГРЕССИВНАЯ. КЛАССИФИКАЦИЯ ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНА: «КОСА»].

Перехват коммуникации. Обрывки голосов, искажённые паникой и помехами. «…пробиты все контуры! Он не отвечает на запросы! Идёт на сближение, скорость…» — и тут же обрыв.

Внутренняя сеть планеты. Сигналы тревоги, бегущие строчкой по всем каналам. [ПРОТОКОЛ «ГЛУБИНА» АКТИВИРОВАН ДЛЯ ВСЕХ УБЕЖИЩ. НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ. ПРИОРИТЕТ: НОСИТЕЛИ ЗНАНИЙ, ГЕНЕТИЧЕСКИЕ АРХИВЫ.]

Затем данные с планетарных сенсоров. Температурные карты атмосферы, где нарастал багровый, раскалённый шквал. Сейсмографы, которые из ровной линии вдруг выстреливали вверх, зашкаливая. Энергетические сканы, фиксирующие чудовищный, нарастающий выброс где-то в верхних слоях атмосферы — сигнатура оружия, способного испепелить континент.

Вадхва замерла, впиваясь в экраны. Она видела не просто данные. Она видела последние судорожные импульсы нервной системы умирающего мира.

И наконец — внутренние датчики самого «Ковчега», того самого подземного хранилища. Данные были хаотичными, рваными, словно записанными в агонии.

Системы телекоммуникаций: График, показывающий сотни активных каналов, гаснущих один за другим — сначала дальние орбитальные ретрансляторы, затем поверхностные массивы, наконец, подземные магистрали. Каждый обрыв помечался маркером: [КАНАЛ: ОБРЫВ. ПРИЧИНА: ФИЗИЧЕСКОЕ РАЗРУШЕНИЕ/ПЕРЕГРУЗКА].

Датчики давления в шахтах и предзондах: Резкий, почти мгновенный скачок, затем обвал показаний до значений, близких к вакууму. ГЕЛИОС добавил аннотацию: «Моделирование указывает на испарение поверхностных слоёв и ударную волну в атмосфере с последующей катастрофической разгерметизацией подповерхностных сооружений».

Сейсмографы: Ровная линия дернулась, как от удара током, и превратилась в лес безумных пиков, сливающихся в сплошную стену помех. Шкала магнитуды уходила за пределы экрана. Текст: [СИГНАЛ ЗАПРЕДЕЛЬНОЙ ИНТЕНСИВНОСТИ. НЕВОЗМОЖНО КОРРЕКТНО ОПРЕДЕЛИТЬ МАГНИТУДУ. АППАРАТУРА ПЕРЕГРУЖЕНА].

Структурная целостность комплекса: Внутренние датчики хранилища начали выкрикивать тревоги. [ДЕФОРМАЦИЯ НЕСУЩИХ КОНСТРУКЦИЙ В СЕКТОРАХ 4, 7]. [ОБРАЗОВАНИЕ ТРЕЩИН ПО КОНТУРУ ШЛЮЗА «ГЛЕФА»]. [ГЕРМЕТИЧНОСТЬ НАРУШЕНА. ПРОНИКНОВЕНИЕ ВНЕШНЕЙ АТМОСФЕРЫ/ПЫЛИ].

Последние строки данных были уже не с внешних датчиков, а с внутренних систем самого зала архива. Они фиксировали скачок запылённости воздуха, рост CO2 (отключение систем рециркуляции), стабильную, леденящую душу нормальность температуры: [+3.1°C]. И затем — последовательный, неумолимый переход всех систем в статус [ОШИБКА СВЯЗИ], [ОБРЫВ], [НЕТ ДАННЫХ].

На экране осталась итоговая метка, сгенерированная самим записывающим устройством, когда логические цепи, лишённые внешних сигналов, завершили последний цикл записи:

[ВНЕШНИЕ ИСТОЧНИКИ: УТРАЧЕНЫ. ДАННЫЕ НЕПОЛНЫ. АРХИВ: ИЗОЛИРОВАН. КОНТРОЛЬ ПРЕКРАЩЁН.]

Тишина в лаборатории была теперь иной. Тяжелой, как гравитация на той планете. Они видели не мгновенную смерть, а методичное удушение. Сначала мир за стенами был отрезан и стерт. Затем ударная волна добралась до убежища, ломая ребра скалы. Потом — тишина, пыль, холод и медленное затухание систем в полной изоляции.

Вадхва медленно выдохнула, ее пальцы сжали край стола.

— Они не сгорели заживо, — прошептала она. — Их похоронили заживо. Со всеми их знаниями. И они понимали, что это происходит. До самого последнего сигнала.

Такахаши снял очки, его взгляд был прикован к строке «Архив: изолирован».

— Это хроника конца, — сказал он тихо, но четко. — Протокол поражения. Сначала глушение связи. Затем — удар по планете-носителю. Тактика полного подавления. Теперь нам нужен кристалл, который расскажет, кто и почему начал применять такую тактику. И главное — считали ли они это оправданным.

Такахаши стоял несколько минут, осознавая данные которые они получили.

Дверь в лабораторию с шипением открылась. На пороге стоял Звягинцев. Он не спрашивал разрешения войти. Его лицо было как высеченное из базальта — все признаки усталости и стресса спрессовались в непроницаемую маску. Капитан окинул взглядом экраны, застывшие на последних строках данных об изоляции, затем перевёл взгляд на учёных.

— Доклад, — одно слово, высеченное из камня.

Вадхва вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей. Такахаши лишь кивнул, его пальцы уже летали по голографической клавиатуре, вызывая новые массивы данных.

— Мы начали с конца, капитан, — сказала Вадхва, её голос всё ещё звучал приглушённо. — С того, как они умерли. Теперь пытаемся понять, как они жили. И почему пришли к такому финалу.

Такахаши вынул из слота «Крипты» тот самый, «тёплый» кристалл и аккуратно положил его в промаркированную ячейку. Его движения были точными, почти хирургическими.

— Один кристалл даёт один срез, — сказал он, не глядя на Звягинцева. — Чтобы собрать хоть какую-то картину, нужно перебрать десятки, если не сотни. И даже тогда у нас будет меньше процента от общего массива. ГЕЛИОС, подготовь протокол для пакетной обработки сырых данных после считывания. Фокус на категоризацию: военные сводки, философские тексты, научные отчёты, личные записи.

— Готово. Ожидаю потока данных, — откликнулся ровный голос ИИ.

Вадхва тем временем уже взяла следующий кристалл из кейса. Он был другого оттенка — не молочно-туманный, а с золотистой прожилкой внутри.

— Попробуем этот. Из того же кейса, но, судя по маркировке на капсуле, из другого отдела.

Она вставила кристалл в приёмный слот модуля. Механизм снова мягко щёлкнул, приняв новую «капсулу времени». На экранах снова поплыл поток абстракций, но на сей раз ГЕЛИОС почти сразу начал накладывать структуру. Это были не сенсорные данные, а что-то иное — схемы, тактические деревья решений, математические модели.

— Похоже на… военную аналитику, — предположила Вадхва, вглядываясь.

— Подтверждаю, — сказал ГЕЛИОС. — Обнаружены алгоритмы оценки угроз, вероятностные модели развития конфликтов,