Код Забвения. Книга третья - Андрей Цебоев

Работа началась в гробовой, сосредоточенной тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием, скрипом снаряжения и сухими щелчками инструментов.

Чин и Аджей двинулись к центральному монолиту и лежащим у его основания фигурам, обходя их широкой дугой, будто боялись потревожить сон. Карпов и Белькасем остались ближе к входу, на коленях среди россыпи кристаллов.

Чин и Аджей у монолита.

— Биометрию страхов отключи, — тихо сказал Чин, останавливая Аджея, который машинально навел сканер на пустой костюм. — Не надо. Сканируй интерфейс.

Аджей вздрогнул, кивнул и перевел прибор на черный, полупрозрачный «улей». Лидар вырисовывал его внутреннюю структуру — соты, каналы, выгоревшие схемы. Он нашел несколько гнезд, где еще сидели кристаллы. Некоторые были покрыты паутиной трещин.

— Вот, — Аджей отметил на общей схеме три точки. — Эти три… структура наиболее целостная. Спектральный анализ показывает… странные резонансы на сверхнизких частотах. Как будто спящий импульс. Остальные — мертвый камень.

— Берем эти, — подтвердил Чин.

Его движения были выверенными, но в них не было привычной роботизированной точности. Была осторожность ювелира, берущего реликвию из гробницы. Он аккуратно ввел тонкий экстрактор в первое гнездо. Раздался тихий, высокий пинг — звук отпускаемой пружины, не срабатывавшей миллионы лет. Кристалл, тускло мерцавший изнутри, вышел в его руку. Он был теплее, чем окружающий воздух. Всего на долю градуса, но этого хватило, чтобы Чин замер на секунду, ощущая через перчатку слабый, призрачный пульс.

Тем временем, Аджей взялся за кейсы. Первый, открытый, лежал рядом с распластанной фигурой. Несколько кристаллов выкатились из него. Он не стал их засовывать обратно. Вместо этого, дрожащими руками, он достал из рюкзака небольшую коробку с мягкими ячейками и начал перекладывать. Каждый кристалл он осматривал, ища сколы. Его дыхание сбивалось. Кваме работал с прахом цивилизации, и это знание давило на него физически.

— Кваме, — голос Чина был негромким, но твердым. — Просто бери. Не смотри. Как образцы породы.

— Это не порода, — прошептал Аджей, но продолжил работу быстрее, отведя взгляд от пустого капюшона костюма, уткнувшегося в пол.

Карпов и Белькасем среди обломков.

Карпов работал методично, как сапер. Он выбрал участок пола, где кристаллы лежали относительно свободно, не заваленные обломками стеллажей. Он не брал первые попавшиеся. Он искал те, чьи капсулы были безупречно чисты, без царапин. Каждый такой кристалл он аккуратно поднимал пинцетом с мягкими губками и переносил в открытый перед ним контейнер. Щелк. Одно гнездо заполнено. Щелк. Второе.

— Почему именно эти? — тихо спросила Белькасем.

Она не собирала, она наблюдала. Ее взгляд скользил между его руками и его лицом, скрытым шлемом.

— Потому что они не пострадали, — ответил Карпов, не отрываясь от работы. — Значит, их не трясло, не било. Может, внутри тоже всё цело. Логика.

— Это не логика, Алексей. Это суеверие, — сказала она, но без упрека.

— Называй как хочешь, но это всегда работает.

Он добрался до кристалла, который лежал в мелкой выемке, будто его специально туда положили. Алексей потянулся, и его рука дрогнула от того, что рядом, в полуметре, лежал обломок стеллажа с вырванной, торчащей арматурой. Острый край был в сантиметре от боковины его шлема. Он замер, оценивая траекторию. Потом медленно, с бесконечной осторожностью, извлек кристалл и положил его в контейнер. Щелк.

Белькасем посмотрела на его показатели. Пульс скакал. Кортизол зашкаливал. Он работал на чистой воле.

* * *

Зал молчал. Но тишина была обманчива. Она была насыщена невысказанным. Каждый щелчок застегивающегося контейнера, каждый скрип ботинка по полу, каждый вздох — все это звучало как осквернение. Они были грубыми, шумными, живыми гостями в абсолютно безмолвном царстве смерти и памяти.

Белькасем видела, как Аджей, закончив с одним кейсом, замер над следующим. Его руки просто повисли в воздухе. Он смотрел на сидящую фигуру, прислонившуюся к этому кейсу. Пустой капюшон был повернут в сторону монолита, будто страж все еще наблюдал за ним.

— Кваме, — снова позвал его Чин, уже упаковывая кристаллы из интерфейса. — Время.

Аджей кивнул, резко, как будто отбрасывая наваждение, и потянулся к кейсу. Его пальцы замкнулись на ручке. Кейс не поддавался. Защелка, простая механическая защелка, была забита пылью или слегка деформирована. Аджей дернул сильнее. Раздался неприятный, громкий скрежет.

— Легче! — рявкнул Карпов со своего места, обернувшись. — Ты что, сломать хочешь?

— Он не… он не открывается! — в голосе Аджея прозвучала паника. Не инженерная досада, а настоящая, животная паника человека, который застрял в кошмаре и не может выполнить простейшее действие.

— Отойди, — сказал Карпов, поднимаясь.

Его суставы болезненно хрустнули. Он подошел, отстранил Аджея плечом и сам взялся за кейс. Осмотрел. Защелка была не сломана, а залита тем же темным, спекшимся составом, что и решетка в шахте. Капля или брызг того самого «последнего вздоха» попал сюда и намертво склеил механизм.

Карпов достал из пояса тонкий, острый скальпель для резки полимеров. Он ввел лезвие в щель защелки и, сконцентрировавшись, с сильным, но контролируемым давлением, повел им вниз. Состав хрустнул и осыпался черной пылью. Защелка щелкнула. Кейс открылся.

Внутри, в мягких ложементах, лежали двадцать четыре идеальных кристалла. И на внутренней стороне крышки, выжженная лазером или чем-то подобным, была та же пиктограмма, что мелькнула на терминале раньше: замкнутый контур с исходящим лучом. «Ковчег». «Послание».

Карпов захлопнул кейс. Звук был оглушительно громким в тишине.

— Все, — сказал он, и его голос сорвался на хрип. — Хватит. Контейнеры заполняются. Чин, отчет.

Чин поднял голову от своего планшета. Он закончил упаковывать кристаллы из монолита.

— Кейсы стражей — все четыре забраны. Кристаллы из центрального интерфейса — три штуки, упакованы. Выборочный сбор со стеллажей… я успел взять тридцать семь с пяти разных рядов. Кристаллы с пола… сколько, Алексей?

— Семьдесят два, — отчеканил Карпов. Он посмотрел на свои контейнеры, потом на море сверкающих точек вокруг. — Всего… даже до лимита не добрали. Места еще есть.

— Но времени нет, — сказала Белькасем. Ее голос звучал устало, но окончательно. — Биометрия критическая. Моторика у всех снижается, время реакции растет. Мы на излете. Физически и морально. Нужно уходить.

Карпов знал, что она права. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела, этой глубокой, костной усталостью, которая была сильнее, чем после звездного маневра. Здесь уставала душа.

Он посмотрел на сидящую фигуру стража. На открытый, пустой теперь кейс