Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова

Добравшись до оврага, скользнула вниз по осыпающемуся склону. Дарён спрыгнул следом, Вранко устроился на выступе скалы, наблюдая за приближающейся погоней.

— Идут, — каркнул ворон. — Быстро идут, словно гончие по следу.

Я достала из-за пазухи заповедные камни, чувствуя, как они нагреваются в ладонях. Только они могли защитить нас от нечисти, только в них была сила, способная противостоять мертвецам.

— Вранко, — обратилась к ворону, — сколько у нас времени до заката?

— Три часа, не больше, — ответил он. — А там тьма наступит, и мертвецам силы прибавится.

Кивнула, понимая, — нужно выстоять до темноты, а потом прорываться к пещере, о которой говорил Вранко. Там, в горах, ближе к небу, будет легче противостоять нежити.

Первые мертвецы показались на краю оврага, когда солнце ещё стояло высоко. Бледные, с запавшими глазами и оскаленными ртами, они принюхивались, пытаясь учуять живую плоть.

— Любава, — раздался скрипучий голос, от которого кровь застыла в жилах. — Выходи, отдай камни, и смерть твоя будет быстрой.

Упырь стоял на краю оврага — высокий, иссохший, в чёрных одеждах. Его лицо, похожее на череп, обтянутый пергаментной кожей, не выражало ничего, кроме холодного презрения.

— Не бывать тому, — ответила твёрдо, сжимая в руке Око Истины. — Не получишь ты заповедных камней!

Упырь усмехнулся, обнажая почерневшие зубы.

— Глупая девчонка, — прошипел он. — Думаешь, твои камни спасут тебя? Думаешь, звери защитят от моей силы?

Взмахнул рукой, и мертвецы, словно сорвавшись с цепи, ринулись в овраг. Дарён зашипел, выгибая спину, Вранко расправил крылья, готовясь к бою.

— Взять её, — приказал Упырь своим слугам.

Сердце забилось быстрее, но страха не было — только ярость и решимость. Соединила Око Истины и Слезу Алконоста, чувствуя, как камни откликаются на зов. Яркий свет, чистый и беспощадный к нечисти, хлынул из ладоней, заставляя первых нападающих корчиться и рассыпаться прахом.

— Дарён, Вранко, держитесь рядом! — крикнула, направляя поток света на новую волну нападающих.

Кот бросился в бой, его когти и зубы рвали гнилую плоть мертвецов. Ворон нападал сверху, целясь в глаза врагов острым клювом.

Упырь наблюдал за битвой, не вмешиваясь, но его глаза, горящие зелёным огнём, не отрывались от заповедных камней в моих руках. Знала — он ждёт, когда силы иссякнут, когда свет потускнеет, и тогда нанесёт удар.

Мертвецы прибывали волнами, их ряды множились с каждым мгновением. Мои руки дрожали, камни в них пульсировали всё слабее, их свет мерцал неровно, как пламя свечи под порывами ветра. Дарён метнулся вправо, но не успел — когтистая рука полоснула по боку, оставив глубокую рану, из которой алыми каплями сочилась кровь. Вранко кружил над нами, ловко уворачиваясь от тянущихся к нему костлявых пальцев, но с каждым взмахом крыльев его движения становились всё медленнее.

— Не выстоим, — прохрипел Дарён, припадая к моим ногам. Его янтарные глаза потускнели. — Их слишком много.

— Выстоим, — выдохнула я, хотя силы утекали, как вода сквозь пальцы. — Должны выстоять.

Вдруг земля под ногами задрожала. Сначала легко, едва заметно, потом всё сильнее. С вершин Громовых гор донёсся раскат грома, такой мощный, что даже мертвецы замерли, поднимая безглазые лица к небу.

— Что происходит? — Дарён прижал уши к голове, вжимаясь в землю.

Вранко взмыл выше, издав пронзительный, ликующий крик:

— Гроза! Небеса откликнулись на наш зов!

Небо над Громовыми горами раскололось ослепительной вспышкой, и вниз хлынул не дождь — огненный поток молний. Они били одна за другой, испепеляя мертвецов, превращая их в горстки пепла.

Упырь отшатнулся, прикрывая лицо рукавом чёрного одеяния. Его глаза полыхнули яростью.

— Это ещё не конец, Любава, — прошипел он, растворяясь в клубах дыма, оставляя прислужников на растерзание небесному огню. Мертвецы метались и, натыкаясь друг на друга, пытались найти укрытие, но молнии настигали их повсюду. Стихия не знала пощады к созданиям тьмы.

Я рухнула на колени, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. Дарён прижался к боку, зализывая рану. Вранко опустился рядом, встряхивая потрёпанные в бою крылья.

Гроза постепенно отступала. Молнии, ещё недавно разрывавшие небо, вспыхивали всё реже, словно небесный огонь насытился своей добычей. Когда последний мертвец рассыпался серым прахом, вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только мягким шелестом дождя.

— Нужно уходить, — Вранко встряхнул мокрые перья, окропив меня холодными каплями. — Этот Упырь не из тех, кто признаёт поражение.

Поднялась на ноги, покачнувшись от слабости. Мир на мгновение поплыл перед глазами, но я устояла. Дрожащими пальцами нащупала заповедные камни и спрятала их обратно на груди, где они тут же отозвались тёплой, успокаивающей пульсацией.

— Веди к пещере, — попросила я ворона, смахивая с лица мокрые пряди волос. — Там переждём ночь, восстановим силы, а с рассветом двинемся к вершине.

Вранко кивнул и взмыл вверх, описав круг над нашими головами, прежде чем устремиться вперёд. Дарён прижался к моей ноге, его хромота стала заметнее, но в янтарных глазах снова горел боевой огонь.

Я бросила последний взгляд на Громовые горы. Где-то там, среди грозовых туч и молний, скрывался последний заповедный камень — Глас Сирина.

— Скоро, — прошептала я, и слова прозвучали как клятва, унесённая ветром к вершинам. — Скоро все четыре камня соединятся, и тогда Пелагея узнает, что такое настоящая сила древней магии.

Дождь усилился, смывая с моего лица и рук кровь и грязь битвы. Каждая капля дарила облегчение, словно сама природа пыталась исцелить нас. Впереди ждала пещера, обещавшая отдых измученным телам, а за ним — новые испытания.

Но теперь я знала наверняка — я не одинока в этой битве. Сами небеса встали на защиту мира живых, и это придавало мне сил.

Глава 46

Пещера встретила нас могильной прохладой и запахом сырого камня. Скупой луч света, пробиваясь сквозь узкую горловину входа, робко ласкал неровные стены, увитые мхом и усеянные каплями влаги. Дарён, ступая осторожно, словно по хрупкому льду, обнюхивал каждый угол, прислушиваясь к тишине.

— Мур-мяу! Здесь чисто, — проговорил он, усаживаясь и принимаясь зализывать раненую лапу. — Ничто не потревожит наш сон.

Вранко, расправив мокрые перья, занял пост на выступе.

— Буду сторожить первым, — каркнул ворон, поворачивая голову к выходу. — Отдыхай, Любава. Завтра силы тебе понадобятся.

Руки дрожали от усталости, когда собирала хворост для небольшого костра. Заповедные камни на груди мерцали тихим светом, словно переговариваясь между собой. Огонь разгорелся не сразу — дерево отсырело от дождя, но несколько слов древнего заговора помогли пламени взяться.

— Дарён, подойди к огню, — позвала верного спутника. — В тепле рана быстрее заживёт.

Кот неохотно подчинился, устраиваясь у