Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова

Решение окрепло внутри, как молодой дуб после грозы. Завтра начнётся битва за души. И я не имела права её проиграть.

Глава 41

Ночь растворилась в дымке рассвета, день промелькнул, не оставив следа. Сумерки подкрались к избе, окутывая, словно паук оплетает старый пень липкой сетью. Я, как зачарованная, сидела у окна, вглядываясь в непроглядную тьму, пока Дарён, свернувшись калачиком, мирно дремал у моих ног. Вранко, примостившись на жерди под потолком, изредка вздрагивал, расправляя свои вороные перья, словно предчувствуя грядущее.

— Солнце клонится к закату, — прошептала я, поднимаясь с лавки. — Пора отправляться к Костяной башне. Дарён лениво потянулся, выгнув спину дугой, и настороженно взглянул на меня своими янтарными глазами.

— Любава, а что, если ведьма обманет? Что, если в ловушку заманивает?

— Может, и обманет, — спокойно ответила я, затягивая пояс. — Но и я не с пустыми руками иду. Я достала из-за пазухи Око Истины, оберег от морока и наваждений. Воздух в избе словно сгустился, наполнился тревогой и ожиданием неминуемого.

— Идём, — прошептала я верным спутникам. — Пора Буяна из плена вызволять.

Костяная башня вздымалась над лесом, словно гнилой клык в пасти прожорливого чудовища. Белёсые стены, сложенные из костей позабытых тварей, сочились призрачным светом в сгущающихся сумерках. У входа, словно сотканная из теней, ждала Пелагея, закутанная в траурные одежды, будто сама ночь обрела плоть.

— Пришла, — не спросила, скорее пропела она, глядя на меня немигающим взором угольных глаз. — Смелая девка. Али, не боишься?

— Боюсь, — честно ответила я, не отводя глаз. — Да только страх — плохой советчик, когда родного человека спасать надобно.

В уголках губ Пелагеи промелькнула тень, отдалённо напоминающая улыбку.

— Входи, — проскрипела она, отступая в зияющую чернотой пасть проёма. — Увидишь, что обещала.

Внутри воздух был густым и вязким, как болотная тина, пропитанный приторным дурманом трав, воска и ещё чего-то сладковато-гнилостного, отчего разум мутился. Дарён прижался к моим ногам, дрожа всем телом, а Вранко застыл, нахохлившись на плече, напряжённый, как натянутая тетива.

Пелагея повела меня вниз по узкой винтовой лестнице. Ступени, выточенные из цельных костей, поскрипывали под ногами. Чем ниже мы спускались, тем холоднее становился воздух.

— Здесь я храню самое ценное, — прошептала ведьма, остановившись перед низкой дверью, оплетённой ржавым железом. — Тела тех, кто мне служит верой и правдой.

Едва её костлявые пальцы коснулись двери, та распахнулась бесшумно, словно петли её были смазаны маслом. За ней открылась просторная комната, залитая трепетным светом множества свечей. В центре покоилось ложе, укрытое чёрным бархатом, а на нём…

— Буян… — выдохнула я, не в силах сдержать порыв.

Он лежал неподвижно, неземной красоты, словно изваяние из слоновой кости. Русые пряди рассыпались по подушке, а широкая грудь не вздымалась от дыхания. Лицо, знакомое мне лишь по призрачным очертаниям, теперь предстало во плоти — точёные скулы, прямой нос, упрямый подбородок.

— Он спит, — прошептала Пелагея, приближаясь к ложу. — Спит сном без сновидений, без пробуждения. Тело его здесь, а душа…

Она сделала знак следовать за ней. Мы прошли через арку в соседнюю комнату, меньшую по размеру, но столь же богато убранную. Здесь, на каменном постаменте, стоял хрустальный ларец, а на нём, словно маяк, возвышалась свеча. Не простая свеча — высокая, из желтоватого воска, с вплетёнными в него травами и символами, вырезанными острым ножом. Она светилась изнутри, словно в сердцевине её пульсировало живое пламя.

— Вот она, душа твоего Буяна, — проговорила Пелагея, осторожно приблизившись к ларцу и протягивая руку. — Видишь, как трепещет? Чувствует твоё присутствие.

И вправду, пламя в свече забилось сильнее, словно томилось желанием вырваться на свободу. Я потянулась к ней, но Пелагея отстранила свечу, остановив меня предостерегающим жестом.

— Не трогай, — тихо предупредила она. — Одно неосторожное прикосновение — и душа его рассыплется прахом.

От свечи исходил запах — терпкий и горьковатый, сплетённый из ароматов полевых трав и дикого мёда. Запах Буяна, каким он являлся в те редкие мгновения, когда призрак его обретал подобие плоти.

— Как же ты сотворила такое? — прошептала я, не в силах отвести взгляда от зловещего мерцания свечи.

Пелагея криво усмехнулась, с материнской бережностью устанавливая душу Буяна обратно на крышку резного ларца.

— Древнее колдовство, девонька. Старше, чем эти леса, старше, чем сама земля под ними. Душу вынуть, в воск запечатать, тело усыпить. Так и служат мне — телом здесь, а духом там, куда прикажу.

Лёгким взмахом руки она растворила ларец в недрах каменного постамента.

— Теперь понимаешь, зачем ты мне понадобилась? Ритуал обновления требует силы свежей, крови молодой. Иначе свечи догорят, души развеются по ветру, а тела обратятся в пыль.

Я смотрела на спящего Буяна, на его бледное лицо, на сомкнутые веки, под которыми не двигались глаза. Не видел он снов, не слышал голосов, не чувствовал прикосновений. Лишь пустая оболочка, лишённая искры жизни.

— Что… что я должна делать? — прохрипела я, силясь придать голосу твёрдость.

Пелагея улыбнулась, и в улыбке той не было тепла — лишь холодное удовлетворение хищника, загнавшего добычу в угол.

— На исходе третьей ночи от полнолуния проведём ритуал. Ты станешь сосудом, через который потечёт сила земная. Я направлю её в свечи, обновлю заклятие, и души останутся в плену ещё на сто лет.

— А Буян? — я подняла взгляд. — Ты обещала вернуть его мне.

— Вернётся, — кивнула ведьма. — Духом и телом. Будет служить тебе, как служил мне. Но помни — свеча его останется у меня. Один неверный шаг, одно предательство — и погашу пламя.

Я склонила голову, пряча взгляд. Пусть думает, что смирилась, что приняла её чудовищные условия.

— Согласна, — прошептала я, еле слышно. — Помогу тебе с ритуалом.

Пелагея коснулась моего плеча, и от прикосновения её пробежал холодок по спине.

— Умница, — промурлыкала она, довольная моей покорностью. — Отдыхай. Три дня на подготовку, а потом — ритуал. Мне покамест отлучиться по делам надобно. Ты тут устраивайся. Через три дня вернусь и начнём!

Глава 42

Обратный путь к избе Пелагеи я помнила смутно. Ноги сами несли меня по извилистой тропе, а мысли метались в голове, подобно испуганным птицам в тесной клетке. Холодный ветер пронизывал до костей, но я едва замечала его укусы — внутри меня бушевал пожар страха и решимости. Лишь когда скрипучая дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком, отрезая от зловещей чащи, я позволила себе перевести дух. Колени подкосились, и я прислонилась к стене, чувствуя, как бешено