Мытарь 1 - Константин Градов

Барон посмотрел на Кремма. Кремм кивнул — мол, я начну. Открыл папку.

Кремм говорил двадцать минут. Ровно, спокойно, без эмоций. Земельный юрист — привык к длинным спорам, к аргументам и контраргументам. Работал по пунктам.

Пункт первый — полномочия.

— Акт составлен лицом, чьи полномочия не подтверждены независимым органом, — произнёс Кремм. — Системный класс — это системный класс. Он подтверждает способности, но не назначение. Указ сто сорок второго года — документ восьмидесятилетней давности. Его актуальность требует подтверждения.

Я слушал. Ворн записывал. Аргумент предсказуемый — первое, что сделает любой юрист: оспорить полномочия проверяющего. Если полномочия недействительны — весь Акт рассыпается. Стандартная тактика.

— Ответ, — сказал Лент, когда Кремм закончил первый пункт.

— Системный класс Мытарь является достаточным основанием для полномочий, — ответил я. — Указ прямо говорит: «Мытарь не требует отдельного назначения при наличии системного класса». Аналогичный принцип действует для всех административных классов — Судья, Глашатай, Казначей. Их полномочия подтверждаются классом, не назначением. Если вы оспариваете мои полномочия — вы оспариваете систему классов в целом.

Кремм посмотрел на меня. Потом — на свои записи. Он не ожидал этого аргумента. Земельный юрист не сталкивался с административными классами — в земельных спорах они не фигурируют.

— Относительно указа, — продолжил я. — Указ не отменён. Я проверял — в провинциальном реестре его нет. Господин Кремм, у вас есть подтверждение отмены?

— Нет, — признал Кремм. — Но отсутствие в реестре отменённых не доказывает действительность.

— Отсутствие отмены — это презумпция действия. Закон действует, пока не отменён. Это базовый принцип.

Кремм записал. Лент записал. Ворн записал. Три пера одновременно — по одному факту.

Пункт второй — данные Аудита.

— Скилл «Аудит» — системный инструмент, — говорил Кремм. — Его результаты не являются документальным доказательством. Это — внутренние данные проверяющего, не подтверждённые внешним источником.

— Данные Аудита подтверждены документами архива имения, — ответил я. — Финансовые книги, расписки Дрена, хозяйственные тетради. Три независимых источника. Аудит дал цифру — документы её подтвердили. Это не одно доказательство — это четыре.

— Документы архива — собственность барона. Вы не имели права их изымать.

— Я не изымал. Я делал выписки. Право на выписки — статья вторая указа. Оригиналы — в архиве. Барон может проверить в любой момент.

Кремм помедлил. Записал.

Пункт третий — добросовестность барона.

— Мой клиент платил мыто на протяжении двенадцати лет, — сказал Кремм. — Регулярно, ежегодно. Расписки — доказательство добросовестного намерения. Если деньги не поступили в казну — это вина посредника, не налогоплательщика.

— Расписки подтверждают передачу денег Дрену, — ответил я. — Не передачу в казну. На расписках — личная печать Дрена, не казначейская. Барон передал деньги частному лицу, которое представилось агентом. Подтверждения полномочий агента — нет. Квитанции из казны — нет. Барон не проверил ни того, ни другого.

— Он не обязан проверять полномочия казначейского агента, — возразил Кремм.

— Он обязан убедиться, что налог уплачен. Не «передан кому-то» — уплачен. В казну. Это — обязанность налогоплательщика. Если налогоплательщик передаёт деньги лицу без подтверждённых полномочий и не получает квитанции — риск несёт он.

Тишина. Кремм смотрел на свои записи. Барон смотрел на Кремма.

— Это жёстко, — сказал Кремм наконец.

— Это закон, — ответил я. — Без этого принципа любой должник может сказать: «Я заплатил посреднику, посредник исчез». И казна останется пустой. Принцип защищает систему, не отдельного человека. Это жёстко — но необходимо.

Кремм молчал. Он понимал. Земельный юрист — не налоговый, но логику права знал. Принцип был правильным. Неудобным для его клиента — но правильным.

— У моего клиента есть право на регрессный иск к Дрену, — сказал Кремм.

— Безусловно. Это отдельное дело. Я готов содействовать — предоставить данные о Дрене из моей проверки. Но это не отменяет основного долга.

Кремм кивнул. Записал. Посмотрел на барона — мол, я сделал что мог. Аргументы исчерпаны.

Пауза. Лент налил воды из кувшина. Себе и обеим сторонам. Процедура.

Барон молчал. Смотрел на стол. Руки — на коленях. Не злился — думал. За две недели он прошёл путь от «это невозможно» до «что делать». Юрист подтвердил: Акт — правильный. Аргументы — исчерпаны. Осталось — договариваться.

— Вы понимаете, что у моего клиента нет такой суммы? — спросил Кремм. Тон изменился — не аргументация, а констатация. Переход от спора к переговорам.

— Понимаю, — ответил я.

— Тогда — что вы хотите?

— Чтобы долг был погашен.

— Как?

— В рамках разумного.

Кремм посмотрел на меня. Барон — тоже.

— Что значит «в рамках разумного»? — спросил барон. Впервые за всю встречу — сам. Не через юриста. Своим голосом.

— Значит — я не хочу разорить ваше имение, — сказал я. — Это бессмысленно. Разорённое имение не приносит дохода. Не приносит дохода — не платит мыто. Не платит мыто — казна в убытке. Замкнутый круг. Мне нужно, чтобы имение работало и платило. Для этого оно должно существовать.

Барон смотрел на меня. Впервые — не как на проблему. Как на человека, который говорит что-то разумное.

— Предложите, — сказал Кремм.

Я достал проект графика. Положил на стол.

— Общий долг — девятьсот шестьдесят восемь золотых и семь серебряных. Предложение: первоначальный взнос — натурой. Зерно со склада имения, часть скота. Оценка по рыночной стоимости, подтверждённая скиллом и независимой оценкой нотариуса. Ориентировочно — сто пятьдесят — двести золотых.

— Скот? — Барон нахмурился.

— Часть. Не весь. Оставляем рабочий минимум — чтобы хозяйство могло функционировать. Конкретный перечень — обсуждаемый.

— Дальше?

— Остаток — рассрочка. Ежеквартальные платежи из дохода имения. По моим расчётам, годовой доход баронства — около двухсот золотых. Если ежеквартально платить по тридцать-сорок — через пять лет долг погашен. Это — примерно шестьдесят-восемьдесят процентов от квартального дохода. Тяжело, но выполнимо. Особенно если сократить расходы на... — Я сделал паузу. — Представительские нужды.

Барон понял. Вино. Я имел в виду вино.

— Сто золотых в год, — произнёс Кремм, считая. — Пять лет. Плюс первоначальный взнос.

— Примерно.

— А пеня? Она продолжает начисляться?

— Нет. При подписании мирового соглашения пеня фиксируется. Дальнейшего начисления не будет — при условии соблюдения графика.

Кремм записал. Посчитал. Показал барону. Барон смотрел на цифры. Долго.

— Пять лет, —