Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова

— Сейчас! — рычит Влас, страхуя с другой стороны, отвлекая внимание жертвы.

Прыжок!

Взлетаю над землей, смыкаю челюсти на мощной шее. Хруст. Вкус горячей, солоноватой крови заливает горло. Боги… это так прекрасно!

Лось падает на землю, вздыхая последний раз. Скатываюсь с него, отряхиваясь.

— РРРРА! — срывается из пасти довольный рык.

Стою над поверженным гигантом, тяжело дыша. По венам разливается невероятное удовольствие. Настоящий экстаз.

Поднимаю голову и вою, выпуская все свои чувства.

— Умница, девочка, — Влас подходит ко мне, тыкается лбом в мой бок, — ты была великолепна, Ева!

Я разворачиваюсь и лбом касаюсь его. Так и стоим какое-то время. Два хищника над побежденной жертвой.

Во мне разливается понимание, что вот она — моя жизнь. Не платья, фуршеты и искусственные улыбки. А кровь, охота и три безумно сексуальных самца.

— Мы справились! — шепчу, прикрывая глаза. Волчица довольно рычит.

Влас тащит тушу лося домой. Я иду рядом. Мы уставшие, перепачканные, но абсолютно счастливые.

Демьян и Савва встречают нас у порога. Старший альфа молча одобряет добычу легким кивком.

Я на автопилоте плетусь в баню. Горячие струи душа смывают грязь, пот и следы охоты. В голове пусто.

Никаких мыслей, страхов за завтрашний день. Полное опустошение и покой.

Заворачиваюсь в полотенце, доползаю до спальни и проваливаюсь в глубокий сон. Без сновидений.

Просыпаюсь рано. Розовый рассвет едва касается тяжелых штор спальни. Живот неприятно ноет.

— О-о-ох… — стону, сворачиваясь калачиком.

Низ живота потягивает знакомой болью. Я уже знаю, что это значит, но надеюсь, что ошибаюсь.

Откидываю одеяло, чтобы встать… и замираю.

На белоснежной пижаме два красных пятна. Ох! Хватаюсь за голову.

— Только не это…

Глава 39. Ритуал зрелости

Савва

Тик-так… тик-так…

Настенные часы мерно тикают, успокаивая и позволяя структурировать мысли.

Раннее утро, солнце еще даже не думает показываться из-за горизонта. Тихо, спокойно.

За окном едва слышно щебечут птицы.

Лежу, подперев голову рукой, и просто слушаю.

Но все мои мысли заняты одной-единственной…

Ева.

Перед глазами до сих пор стоит вчерашняя ночь.

Ее изящный, гибкий силуэт у костра. Глаза, вспыхнувшие кроваво-красным огнем, и этот мощнейший, первобытный выплеск силы, подчинивший себе волчат деревни.

А потом — охота. Влас перед сном все уши прожужжал, как бесстрашно она летела сквозь чащу, как впилась в шею лосю, как выла от восторга над добычей. Сильная, настоящая, дикая волчица.

И как же меня злит осознание того, что родители годами ломали ее! Запихивали нашу прекрасную дикую девочку в рамки, заставляли стыдиться собственной природы.

Искренне не понимаю, как малышка так долго выдержала…

Начинает светать. Пора вставать.

Натягиваю штаны. В этот момент мой чуткий слух улавливает тихое кряхтение за стенкой. В спальне Евы. Затем — быстрый топот босых ножек.

Сердце делает кульбит в груди и начинает быстро-быстро стучать. Горло сдавливает страх. Ева… это ее чувства…

Кто напугал малышку? Влас опять? Убью засранца!

Быстрым шагом направляюсь к ее двери.

Тук-тук!

— Ева? Все в порядке? — тихо произношу.

Дверь приоткрывается не сразу. Ева замирает на пороге, глядя на меня огромными, испуганными глазами.

Малышка нервно топчется на пороге и судорожно накрывает рукой живот, будто пытаясь спрятаться.

Хмурюсь, сканируя ее взглядом.

— Что-то болит? Лось успел задеть?

— Нет… Савва, — она густо краснеет, опуская взгляд. — Со мной все нормально. Честно.

И тут мои рецепторы улавливают кое-что интересное…

Запах Евы изменился. Стал невероятно сладким, ярким. Приправленным еле уловимым оттенком свежей крови.

Мой зверь встает на дыбы, требуя немедленно защитить, окружить самку заботой и накормить.

Ева сжимается под моим пристальным взглядом. Она пытается закрыть дверь, но я придерживаю ее, не позволяя самочке скрыться.

— Погоди, — мягко улыбаюсь. — Не нужно прятаться. И стыдиться того, что с тобой происходит.

— Савва, пожалуйста… — она почти плачет от смущения. — Мне просто нужно… решить этот вопрос.

Я знаю, чего она так стесняется. И не намерен оставлять ее наедине со стыдом.

— Ева, послушай меня, — делаю шаг в комнату. — Для нас, волков, кровь — это не грязно и не стыдно. Кровь — это жизнь. Это сила, охота, наша суть. А кровь самки означает лишь то, что ее тело созрело. Оно готово. Не прямо сейчас, конечно…, но она может родить потомство.

Лицо Евы вспыхивает еще ярче. Она поджимает губы. Видно, что хочет спорить. Но в итоге лишь кивает.

— У тебя есть средства гигиены? — напрямую спрашиваю. — Ну… эти ваши женские штуки?

— Я забыла взять, — лепечет малышка. — Слишком быстро собиралась. А тут не купила…

— Понял. Ты давай ложись, если живот болит, — ласково разворачиваю Еву и подталкиваю к постели. — Ложись. Я сейчас сделаю тебе специальный травяной отвар, он мгновенно снимет спазм. А потом сбегаю в магазин.

— В магазин?! — Ева чуть не плачет, хватая меня за руку. — Савва, нет! Ты… пойдешь покупать… прокладки?! Не надо, прошу тебя! Это же так стыдно и ужасно! Мужчина не должен…

— Ужасно — это мучиться от боли, маленькая, — мягко перебиваю ее. Нахожу крошечную ладошку и сжимаю. — Отдыхай. Я быстро.

Ева благодарно смотрит на меня. Покорно ложится в постель.

А я иду на кухню. Там уже мечется Влас. Волосы растрепаны, весь напряженный, ноздри раздуваются. Он тоже чует…

— Савва! Ты понял?! — он поворачивается ко мне. Глаза дикие. — Я чувствую кровь… и страх… что-то с Евой?! Я сейчас пойду и…

— Успокойся, буйный, — останавливаю Власа. — Никто на нее не нападал. У Евы обычные женские дни. Все нормально.

— А-а-а… — Влас моргает, но тут же снова ведет носом. — Сука, почему это пахнет так, что у меня член колом встает?!

— Потому что твой волк чует готовую самку, идиот, — распахиваю шкаф с травами.

Быстро завариваю нужный сбор, способный погасить боль в животе, и протягиваю кружку Власу.

— Отнеси ей. Только