Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова

— Чего?! — огрызается младший, зло сверкая глазами. — Дем, ты не видишь? Ей лучше! Я просто…

— Я сказал — встал! — гаркаю так, что стены вздрагивают. — С Саввой беда.

Влас мгновенно трезвеет, садится на кровати и вопросительно таращится на меня.

— У него гон. Бегом во двор, помогай!

Влас без лишних слов вылетает из комнаты.

Ева приподнимается на кровати, тревожно поджимая губы и кутаясь в одеяло.

— Демьян… я с вами! — робко протестует она, пытаясь подняться.

— Оставайся здесь, Ева, — мягко, но уверенно говорю. — Тебе нельзя сейчас к нему.

— Савве… из-за меня плохо? — ее огромные глаза наполняются слезами. Моя девочка переживает за каждого из нас. — Это я виновата?

— Нет, маленькая, — присаживаюсь на край постели, невесомо касаясь губами ее лба. — Это естественный процесс. Просто его гон не совпал с твоей течкой. Твое тело подало сигнал, а его зверь сорвался с цепи.

— Течка… — Ева сглатывает, смущенно опуская глаза. — Я… тоже буду так сходить с ума?

— У всех по-своему, — честно отвечаю, гладя истинную по нежной щечке. — Волчиц с течкой не рождалось уже двести лет. Так что не знаю, как это будет у тебя. Но обещаю: мы будем рядом. А сейчас — сиди тут.

Выбегаю на улицу и чертыхаюсь себе под нос.

Деревянная лавка разломана в щепки.

Влас из последних сил сдерживает Савву, который с рыком рвется к дому. На его губах выступила пена.

Он выглядит безумным. Кожа на руках и шее покрывается густой белой шерстью, когти рвут одежду Власа.

— Дема, быстрее! — рычит младший, едва удерживая захват. — Он совсем слетел с катушек!

— В подвал его! Живо!

Мы вдвоем фиксируем Савелия.

Он бьется, как дикий лесной зверь. Рычит, пытается прокусить мне плечо.

С огромным трудом тащим его по ступеням вниз, в подвальное помещение с толстыми каменными стенами.

Заталкиваем внутрь, набрасываем тяжелые железные цепи на запястья и приковываем к кольцам в стене.

Савва бьется, изо рта вырывается бессвязное, дикое, полное тоски:

— Ева… Ева… Ева-а-а!..

Влас тяжело дышит, опираясь руками о колени и вытирая пот со лба. Захлопываем массивный засов на дубовой двери.

Стоим в полутемном коридоре подвала, слушаем безумный, тоскливый вой друга за дверью.

И тут Влас поворачивается ко мне. В его глазах копошится сомнение. Он что-то задумал.

— Дем, слушай…, а что, если мы ошибаемся?

— В чем? — хмурюсь, потирая ссадину на подбородке.

— Что, если мы зря запираем его и не разрешаем им видеться? — Влас кивает на дверь. — Вдруг Савве станет лучше… если мы позволим Еве навестить его?

Глава 42. Одна боль на двоих

Ева

Сижу на кровати, обняв колени, и пытаюсь перевести дыхание.

В голове полнейшая каша.

Течка… Волчицы с течкой не рождались двести лет.

Как это будет? Неужели я тоже превращусь в безумное, теряющее контроль существо?

От одной мысли о том, что я потеряю разум и стану одержимой, становится жутко. Или у волчиц всё иначе? Мысли не дают покоя.

Прислушиваюсь к себе.

Боль внизу живота практически утихла. Интересно, что сработало лучше — горький травяной отвар Саввы или горячие ласки Власа?

Пальцы до сих пор помнят жесткую щетину на его щеке, а губы горят от жадного поцелуя. Кажется, что кожа на животе пульсирует в местах, где он целовал…

Трое альф… Трое диких, сильных оборотней, каждый из которых считает меня своей.

Совсем скоро они возьмут своё. Мой внутренний инстинкт просит подчиниться вопреки городскому воспитанию…, но я не боюсь. Даже наоборот.

В глубине души рождается порочное любопытство. Каково это — принадлежать им всем? Я хочу попробовать! Очень-очень хочу!

За дверью раздается грохот, мат Власа и жесткие команды Демьяна.

— Держи его! Блядь, Влас! — слышу рык старшего альфы.

— Сука, да он мне руку сейчас откусит! — восклицает младший.

Я вся сжимаюсь, сердце колотится, выбивая ребра.

Но в следующий миг в груди вспыхивает нечто иное. Невыносимая тоска. Она скручивает внутренности в тугой узел, рвет сердце на части.

Моя волчица поднимает голову, скулит и требует срочно бежать к блондину.

Савва… Ему больно. Ему нужна ты…

Я… нужна?

Не выдерживаю. Сбрасываю одеяло и выбегаю из спальни.

У выхода из коридора спотыкаюсь о брошенный пакет. Опускаю взгляд. Внутри прокладки.

Савва принес… Несмотря ни на что он не отказался, не застеснялся, а думал лишь обо мне. На губах появляется теплая, благодарная улыбка.

— Савва, — облизываю губы, — я помогу тебе!

Не знаю, с чего я вдруг решила, что мое присутствие облегчит его состояние. В последние дни со мной происходит столько всего, что осмыслить все это головой нет никакой возможности.

Я просто верю своему зверю. И именно сейчас волчица требует быть рядом с моим альфой.

Бегу в ванную, быстро привожу себя в порядок. Повинуясь зову крови, иду по коридору к дубовой двери, ведущей в подвал.

Чем я ближе к Савве, тем громче внутри рычит волчица. Она скребется, и в какой-то момент мне кажется, что мощь дикой пытается завладеть моим сознанием.

Но в реальность меня возвращают голоса Власа и Демьяна.

— С ума сошел, Влас?! — яростно гаркает старший. — Это исключено! Забудь!

— Ты подумай головой, Дем! — спорит младший. — Это же логично, в конце концов! Во время гона самец ищет самку. Не найдя ее, он становится бешеным, рвет всё вокруг и сходит с ума. А если дать ему то, чего он хочет? Если пустить к нему Еву?

Сердце делает кульбит в груди. Влас понял…

— Ты совсем из ума выжил?! — Демьян переходит на рык. — Гон — это не просто желание, это поиск самки с вполне конкретной целью! Чтобы покрыть ее! А Ева к этому не готова! Ей нельзя сейчас подходить к нему, она еще слишком слаба! Так что нечего ей тут делать!

Внутри закипает неведомое чувство. Злость. Настоящая волчья ярость.