Игра снов - Алексей Брусницын

веским поводом, чтобы его обеспокоить. Король посмотрел вверх, нахмурился, отдал несколько коротких распоряжений и спешно удалился. После этого вверх полетели горящие стрелы. Это было предусмотрено — пропитанные специальным составом лоза и прутья горели очень неохотно, но корабль, объятый пламенем и дымом, стал выглядеть еще более устрашающе, тем более что, снижаясь, он казался обороняющимся все больше и больше.

В днище корзины были проделаны отверстия для наблюдения за тем, что происходит внизу. В одно из них Закари заметил, что появилось обстоятельство, действительно способное свести весь план к неудаче: на крышу донжона выволокли большую баллисту и стали устанавливать в позицию для стрельбы вверх. Стрела из нее легко пробила бы и корзину, и пузырь насквозь… А корабль рухнул бы, возможно придавив собой нескольких врагов, но никто из его пассажиров также не выжил бы.

Взволнованный герцог указал товарищам на угрозу.

Тогда Питер, не теряя ни секунды, со словами «Братцы, не поминайте лихом!» выпрыгнул из корзины.

Когда он пролетал мимо башни, катапульта уже смотрела вверх, тетива с помощью шестереночного механизма была натянута, а стрелок прицеливался.

Коротко пропела стрела и пробила стрелку шею насквозь. Питер улыбнулся, выставил вверх руку с двумя оттопыренными пальцами, что, вероятнее всего, означало знак Victory, а может быть, и цифру два, которая знаменовала второй раз в виртуальной жизни Одина, когда тот решился на самопожертвование. И через секунду, которая показалась ему вечностью, великий лучник достиг земли. Вокруг его красиво распростертого на булыжниках тела растеклось кровяное пятно, по форме напоминающее крылья.

— Красиво… Кровавый Купидон с луком, — прокомментировал Гвидо, как будто придумывая название для блюда.

Пока защитники нашли другого бойца, который смог бы управиться с баллистой, корабль уже снизился на достаточную для высадки высоту. Три жаровни были одновременно опрокинуты вниз, и дождь из горящих углей посыпался на головы осажденных, заставив их кинуться в укрытия. Воспользовавшись этим, Закари со товарищи сбросили вниз веревки и безопасно съехали по ним на площадку донжона.

Потерявший управление и охваченный огнем летучий корабль рухнул в один из внутренних дворов замка. Придавленные и опаленные им люди заверещали, усиливая панику среди осажденных.

Отряд спустился с площадки на верхний этаж донжона и тут же подвергся нападению со всех сторон. Поняв, что долго так не продержаться, герцог, на полную катушку используя возможности своего волшебного доспеха, как таран стал прорубаться к лестнице. От остальных требовалось только прикрывать ему спину.

На лестнице стало проще. Из-за ограниченности пространства враги не могли нападать на кучку смельчаков отовсюду, поэтому удавалось успешно не только обороняться, но и продвигаться в нужном направлении. Закари цинично подумал, что от Питера Одноглазого с его луком и коротким, как длинный кинжал, мечом здесь было бы мало проку, получилось, что лучник использовал свой ресурс наилучшим образом.

С лестницы они попали в плохо освещенный, извилистый коридор. Дальнейшее превратилось в довольно скучную, рутинную работу. Если кому-то интересно наблюдать, как не имеющие шансов враги в обычных доспехах и с обычным оружием разваливаются от твоих ударов пополам: кто вдоль, кто поперек, а кто и по диагонали, то Закари это было абсолютно по барабану. Да еще и эта дурацкая, хлещущая во все стороны кровища… Он просто решил перетерпеть это «приключение».

А оно все не заканчивалось и не заканчивалось… Коридоры сменялись комнатами, комнаты коридорами, а коридоры лестницами. Альбрукцы то спускались, то поднимались, поворачивали и разворачивались. Конечно, герцог предварительно изучил план королевского замка. Он был устроен как лабиринт, но не до такой же степени. Привыкший ориентироваться в головоломках и посложнее, Закари перестал понимать, где находится.

А враги все прибывали и прибывали, волнами набегали орды свежих.

Соратники герцога стали уставать. Сначала погиб один из голуатовских ратников, потом другой. Третьим пал Себастиан, молодой, подававший надежды рыцарь. Оставался только один из трех ратников и Гвидо, который орудовал своим секачом все менее и менее проворно.

И вдруг Закари заметил, что они попали в помещение, в котором уже были: повсюду уже валялись трупы, пол был скользким от крови. Так повторилось несколько раз, и герцог осознал, что водит отряд по кругу. Его охватило отчаяние. Когда падут последние соратники, враги набросятся на него, как муравьи на жука, забравшегося в муравейник, вскроют доспех и растерзают его очищенную от скорлупы тушку. Неужели король победит, даже не приняв участие в сражении? Это было бы кроме того, что обидно, так еще и унизительно.

И тут прямо из стены высунулась знакомая рожа королевского шута.

— Вас ведьма морочит! Идите за мной! — запищал он и поманил ручкой с короткими толстыми пальцами.

Закари сначала не понял, что нужно делать, тогда шут полностью выскочил из стены схватил его за полу плаща и потащил за собой.

— За мной! — успел крикнуть герцог перед тем, как исчезнуть в стене.

Последний из трех ратников замешкался, не для него, простого рубаки, эти колдовские штуки вроде хождения сквозь стены — и был тут же пронзен несколькими мечами.

Если проходить сквозь стены, то до королевских покоев, оказывается, рукой подать.

Обессиленный повар еле ворочал своим орудием и был сражен прямо на пороге. Уже мертвый Гвидо продолжал прикрывать спину Закари; падая, он случайно зацепился за герцогский доспех и болтался на нем в такт движениям герцога.

Внутрь прорвались лишь Закари и шут, от которого как от бойца толку не было никакого; помимо плоских шуток в его арсенале другого оружия не имелось. Только тут Закари заметил, что что-то мешает его движениям и стряхнул у себя со спины окровавленный труп великого кулинара.

Альфред II Хлебосол успел облачиться в полный доспех: черный с золотой инкрустацией, он был красив, роскошен и страшен одновременно.

— Так ты, гаденыш, помогаешь моим врагам? Я ж тебя собаку с рук кормил… — с презрением обратился король к шуту.

— А ты, дядюшка, свою мошну с казной королевства не путай! Мне жалование казначей платит, — огрызнулся карлик.

Король перевел взгляд на герцога.

— Что вам угодно, ваша светлость? Насколько мне помнится, я вам не назначал.

— Чем же таким важным занято ваше величество, если вам недосуг обсудить условия вашего отречения от престола? — зло ответил Закари.

— Будьте покойны, у меня найдутся дела поважнее, чем осуществление вашей несбыточной мечты о королевской короне.

— Насколько я понимаю, вы не видите оснований для того, чтобы передать ее мне?

— А вы гораздо смекалистей, чем кажетесь.

— В таком случае мне придется убить вас. Защищайтесь!

Закари опустил забрало и двинулся на короля. Тот вздохнул.

— Вы все-таки добрались до меня. Похвально. Так не спешите. Отдохните,