Игра снов - Алексей Брусницын

— На вас хорошо действует коньяк, вы стали образно выражаться, — снова заулыбался Якушев. — Если позволите, я возражу вам в рамках вашей же аллегории. А зачем спасать рабов против их воли? Ну нравится им их жизнь. Понимаете? Нравится. А то, что после смерти их тела на удобрения идут, так это кажется им самим правильным и логичным. По-другому они просто не представляют конец и цель собственного существования, — Он отхлебнул коньяку, чрезвычайно довольный своим остроумием. — Вот не раб, а как вы себе его представляете — свободный человек — понимает же, что в итоге его черви в земле жрать будут? Понимает. А еще он знает, что так и должно быть, и ничего он с этим поделать не может. Чем тогда отличается он от вышеупомянутого раба?

— Только тем, что раб кашу пластиковую жует, а свободный человек — гораздо менее здоровую и полезную пищу, — вставил Один, которого явно забавляла тема беседы.

— Я не об этом, — строго остановил его Якушев. — Я о том, что свободного человека мысль о смерти приводит к печальным размышлениям и депрессии, а раба, как вы изволили выразиться, к сладостному предвкушению тысячелетних каникул перед легким переходом в небытие.

— Так а на кой же черт ему вообще переходить в небытие? У вас же такие возможности. Вы, если только захотите, можете сделать человека и свободным, и вечным, — разгорячился Закари.

— А что будет жрать этот человек, позвольте спросить? Под свободой вы ведь понимаете возможность не работать, не так ли?

— Почти.

— Так кто будет производить жратву и прочие материальные ценности?

— Роботы пускай работают.

— Вы так глубоко хотите копнуть? — Якушев лег грудью на стол. — «Вкалывают роботы, а не человек». Извольте. Мы совершенно с вами согласны и примерно так же представляем себе ближайшее будущее человечества. Просто на данном этапе развития цивилизации утопия эта пока невозможна. В настоящий момент человечество переживает переходный период от использования человеческого трудового ресурса к глобальной автоматизации…

— Это понятно. Но вы же своей деятельностью и затягиваете этот переходный период. Тормозите прогресс. Пока есть рабство, сельское хозяйство не развивается. Пока есть кому бесплатно обрабатывать землю, рабовладелец не будет тратиться на плуг для глубокой вспашки. Нет никакого переходного периода, есть спекулянты, которые, пока есть возможность, торгуют роботами по ценам, многократно превышающим их себестоимость. Наладьте массовое производство роботов, они упадут в цене, станут доступны для всех предприятий и произведут столько жратвы и прочих ценностей, что никому не придется париться по этому поводу.

— Слишком просто вы себе это представляете, молодой человек, — исполнительный снова сел прямо и отхлебнул коньяк. — Кто нам даст это сделать? Что вы хотите? Революцию устроить?

— Зачем революцию? Сделайте виртуальную реальность дешевой. Прекратите наживать сверхприбыли. В виртуальной реальности у королей нет таких замков, как у вас, — Закари развел руки и поводил глазами по сторонам. — Технология гипносна должна стать доступной для любого работяги. Демпингуйте, и ваши конкуренты разорятся. Тогда и бюро по жизнеустройству станут никому не нужны и исчезнут сами собой. Дешевой рабочей силы не станет, владельцы предприятий начнут покупать роботов. Как следствие автоматизация, изобилие, и человечество сможет отправиться на пенсию, которую заслужило многотысячелетним тяжелым трудом…

— Вот и видно, что ты переиграл в экономические симуляторы… — вклинился в его рассуждения Якушев. — Думаешь, что ты один такой? Около одного процента беспокойных. То не так, это не эдак… А ты изучи вопрос, как мы, на практике. Тогда и поймешь всю несбыточность своих теорий.

— Простите, я не закончил, — не дал себя сбить Закари. — Что касается самих игр. Нужно сделать игры с элементами обучения и образования. Тот же принцип карьеры, как в любой игре, только не солдат-сержант-капитан-полковник-генерал, а студент-аспирант-доцент-профессор-академик. Та же веселая жизнь, вкусная еда, беспорядочный секс, но все это на фоне научных достижений.

— Да кто в это будет играть? — отмахнулся исполнительный. — Тоска какая…

— А мне кажется, Закари прав, — подал голос Буратино. — Надо что-то делать, кроме игрушек и самолетиков.

— Да! Пора, — подхватил Один. — Я уже доказал в виртуальной реальности, что способен на смерть ради человечества, и в реальной жизни ничего не испугаюсь.

— А чем это ты так гордишься, Макс? Давно хотел тебя спросить, — переключился на него исполнительный. — Ты забыл, что был в той игре всего лишь марионеткой в руках хитрых кукловодов. Из тебя сделали живую бомбу и заставили действовать по заранее подготовленному сценарию. А ты всем про самопожертвование свое великое столько лет талдычишь. А сам, небось, второй раз на такое уже давно не способен.

— Я просто хотел показать в той игре, как легко неглупому, казалось бы, человеку голову заморочить… — как будто оправдываясь, произнес мальчик.

Директор по рекламе помолчал немного и заговорил с горечью:

— Марионетка — не марионетка, какая разница, если для меня все как по-настоящему было? Эх ты, Буратино… говоришь: «показать хотел»… а тебя самого морочат, как слепого котенка, — он кивнул на Якушева. — Уж лучше бы ты оставался ИИ, а не превращался бы в этот нелепый симбионт.

Казалось, Буратино снова сейчас заплачет…

— Ладно! — Якушев даже хлопнул ладонью по столу. — Хватит диспутов на сегодня. Продолжим как-нибудь в другой раз. У меня еще куча дел. Давайте наконец обсудим, что будем делать в игре.

— Боюсь, и там мы не придем к консенсусу, — отрубил Закари. — Мне рассказали о вашем подходе к организации государства.

— Что ты предлагаешь, Андрей? — спросил Один.

— Вы разбили мою армию. Доказали, что Альбрук заслужил независимость. Я отказываюсь от своих притязаний на абсолютную власть. Можете вообще стать отдельным государством. Закари, естественно, станет его законным монархом. По-моему, замечательное развитие игровой карьеры…

— Не пойдет, — твердо заявил Закари.

— Как это так «не пойдет»? — передразнил его Якушев.

— А так. Мы хотим освободить игровой мир от диктата и от чертовых ведьм. Мы осадим королевский замок и вынудим Альфреда Хлебосола отречься от престола.

— Мы, мы, мы… Почему он говорит за всех? Вы что, согласны с ним? — последний вопрос Якушев обратил к Буратино и Одину.

Один кивнул.

А Буратино заявил:

— Изначально это была наша идея. Для того я Закари и подтянул.

Якушев злобно ощерился, вконец утратив власть над мимикой.

— Рискните! Замок непреступен. Я отстою его с тысячей воинов против хоть ста тысяч, — Тут он собрался и произнес как ни в чем не бывало. — А теперь попрошу очистить мой кабинет. Рад знакомству, Закари.

Последняя фраза прозвучала в его устах как «Чтоб ты сдох, Закари!»

Один, Буратино и Закари переместились в кабинет директора по рекламе,