Я – Ректор! - Александр Олегович Курзанцев

и Ания разозлится, а точнее, если я верно оцениваю её эмоциональное состояние, просто взорвётся. Да и её папаша тоже ещё решит оскорбиться моим отказом, и мне кирдык. А совру, что люблю и получу на официальных правах не просто якорь, а целый жернов на шею в виде маниакально-извращённой магички, привыкшей к вседозволенности.

«А что ты теряешь? — вновь проснулся вкрадчивый голос в голове, — ты куда старше, опытней, а она молодая девчонка, хоть и с понтами. Сможешь ею манипулировать, воспитаешь под себя».

«А другие что скажут?» — попытался я услышать ещё мнение на этот счёт, но два других голоса отзываться не пожелали.

Вот только истинных эмоций великого магистра я никак не мог уловить, после первоначальной вспышки гнева он закрылся, погасив плещущееся в глазах желание убивать, и смотрел холодно и отстранённо, как робот, а не человек. Нельзя было исключать, что если я отвечу, что люблю, это тоже будет неправильным ответом. Зачем ему зять — нехрен взять? Там очередь на руку и сердце дочки главы гильдии из самых достойных от ворот и до угла следующей улицы, небось, стоит. И тут я, мошенник, аферист, прелюбодей, липовый магистр без гроша в кармане. Сейчас, на глазах любимой дитятки, он меня, конечно, не прибьёт, но потом несчастный случай организует. Получается, что как бы я не ответил, моё текущее положение ухудшится. Цугцванг, говоря шахматным языком. И вот что делать?

— Абдиль, ты почему молчишь? — произнесла Ания с каким-то внутренним надломом в голосе, и я понял, что если сию секунду не определюсь, то начнётся полный звиздец, потому что нет ничего хуже отвергнутой девушки, особенно, когда она сильный маг.

— Потому что боюсь, что мой ответ не понравится твоему отцу, — произнёс я чистую правду.

— Папа! — резко развернулась девушка к великому магистру, вперившись в него требовательным взглядом, произнесла с нажимом, — ты ничего не сделаешь Абдилю. Пообещай мне.

— Дочь, — несколько стушевался тот, забегав глазами по кабинету, чем ещё больше уверил меня в том, что явно замышлял какую-то пакость.

— Пообещай! Иначе я… — Ания не договорила, только отступила на шаг, сузив глаза.

— Да обещаю я, обещаю! — рявкнул тот в сердцах, а все окружающие дружно отвели взгляды, пытаясь делать вид, что не были только что свидетелями того, как несгибаемый глава гильдии не смог противостоять собственной дочери.

Вновь взгляды скрестились на мне, и ничего не оставалось, как подтвердить:

— Да, люблю.

А что делать, тут как в рекламе: тайд или кипячение, кипячение или мгновенная смерть. А умирать как-то не хочется. Опять же, если вспомнить внутренние голоса, положительное во всём этом тоже можно найти. А вдруг я тот, кто изменит её в лучшую сторону, и она перестанет быть маньячкой? Может, ей просто нужен нормальный мужик? Такой как я? Тем более красивая. И папа при власти.

Изменившись на глазах, радостно заулыбавшаяся девушка тут же бросилась ко мне, обнимая и целуя.

— Абдиль, наконец-то можно не скрываться. И жить вместе!

— Никаких жить вместе! — рявкнул немедленно вновь разозлившись великий магистр.

— Но, папа!

— Не папкай мне тут, совсем стыд потеряла! И перестань с ним обжиматься хотя бы на людях, — мужчина, с шумом выпустил воздух из ноздрей, затем зло спросил, — дочь, ты хочешь жить с этим… этим… в общем, жить долго и счастливо?

— Конечно, хочу, папа.

— Тогда обговорим условия.

— Какие условия? — удивлённо взглянула на него дочь, ошибочно думавшая, что уже победила.

— Простые. Во-первых, ты сначала доучишься. И учится будешь так, чтобы ни один из деканов не смог сказать, что ты была недостаточно усердна, — Аберлоф покосился на присутствующих, и Баляйн с Фаргисом согласно кивнули, — во-вторых, о вашей связи не должны знать посторонние, и в-третьих, ты же стала председателем студсовета, как я успел узнать?

— Э-э, да…

— Что ж, это тебе будет хорошим опытом руководства большим количеством людей, это я одобряю. А присутствующая здесь мистресс Кортес будет тебя в этой деятельности курировать. Заодно и проследит, чтобы ты не пыталась этими обязанностями манкировать. Да, и устав студсовета я тебе тоже скоро пришлю.

— А почему она? — чуть ошарашено посмотрела Ания на проректоршу, — и что ещё за устав?

— Ну, не он же, — фыркнул презрительно великий магистр, — что он умеет, кроме как обманывать и воровать? А в уставе чётко прописаны обязанности студсовета.

«Много чего», — хотел ответить я, чуть уязвлённый подобным пренебрежением, но благоразумно не стал, а спросил другое:

— Э-э, ваше магичество, а откуда вы знаете про студсовет, и что у него за функции?

— А ты решил, что если поменяешь название, то никто не поймёт, откуда ты это взял? — бровь мужчины презрительно изогнулась, — в королевских академиях давно используется принцип студенческих команд. Все студенты разбиты на команды по десять человек, во главе каждой стоит командир, среди них поединками определяется командир курса, а среди пяти командиров курса командир академии, как правило, это лучший студент пятого курса, но бывают исключения. Эта система позволяет заранее определить сильных магов с задатками лидера. Как видишь, провести параллель с твоим студенческим советом не так уж и сложно. Но если ты думал использовать его снова в каких-то своих целях, то должен огорчить, ничего у тебя не выйдет.

— Я не думал, — буркнул я, но мне, конечно, никто не поверил.

— Если все условия будут соблюдены, тогда, дочь, — великий магистр поиграл желваками, — так и быть, после выпуска из Академии, если сама не передумаешь, живи с ним, я ни слова не скажу.

— Это долго, — попыталась надуть губки та.

— Это моё последнее слово, — в голосе Аберлофа лязгнул металл, — или ты принимаешь условия, или я забываю, что у меня есть дочь, выгоняю тебя из дома и обрубаю всё содержание. Ну, и любовничку твоему заодно тоже что-нибудь обрублю.

— Я согласна, — тут же закивала головой Ания.

А батя молодец, я его даже зауважал слегка, вроде и прогнулся, но сработал красиво, дал ей пряник, который она хотела, а затем пригрозил его отнять, чем заставил себя слушаться.

— А ты, — он сощурился, сверля во мне взглядом дыру, аж кожа на груди зачесалась, — только попробуй мою дочь обидеть.

— Обидишь её, как же, — хмыкнул я, — она сама кого хочешь…

— Ты меня понял⁈

— Понял. — Я помолчал, а затем, не удержавшись, добавил, — папа.

— Ар-р!..

Зарычавшего великого магистра немедленно загородил Фаргис, успокаивающе произнёсший:

— Дорт, всё, ты условия поставил, мы проследим за их выполнением, остальное не важно.

Все тут же засобирались наружу, выводя главу гильдии в коридор, пока я ещё что-нибудь не сказал. Ираида чуть задержалась, вопросительно глядя на меня и