Я – Ректор! - Александр Олегович Курзанцев

на год. Ваша дочь, в том состоянии, под влиянием этой первой увлечённости, могла наделать глупостей. А за год она успеет успокоиться, и оценить своего избранника трезво. Думаю, к тому моменту она уже успеет пожалеть о своём выборе и передумает.

— Я поверить не могу, что она влюбилась в этого, — Аберлоф остервенело принялся тереть виски, затем с некоторой надеждой во взгляде, посмотрел на остальных, — а может это она опять, чтобы просто меня позлить и это всё неправда? Соврала тогда, врёт и сейчас? И ничего у неё с этим сукиным сыном не было?

— Вполне возможно, ваше магичество, — тут же закивала проректорша, — я тоже не вижу чем такой ничтожный человек мог бы привлечь внимание такой девушки как Ания.

— Вот, — даже немного обрадовался великий магистр, — просто скажу ей, что я не сержусь и она может рассказать мне правду.

— Правду⁈ — внезапно взорвалась Баляйн, до этого момента сидевшая плотно сжав губы, — всё, мне надоело слушать эти бредни. Дорт, я тебя, конечно, уважаю, но ты хреновый отец. И совершенно ничего не видишь и не хочешь видеть, что с Анией происходит.

— Синесса права, — вздохнув, поддержал её декан Красного факультета, — девочка всегда поступает так как хочет и не терпит чьего-либо контроля над собой. Это рождает вседозволенность и неуправляемость. Нам ещё удаётся немного дисциплинировать её в учёбе, но только потому, что мы сильнее её, пока. Я ещё могу показательно повозить её лицом по песку, в учебном поединке, но что будет, когда она выйдет хотя бы на шестой ранг? Я уж не говорю, про потенциально восьмой.

— До этого десяток лет, — буркнул, нахохлившись, глава гильдии, — а восьмой я сам взял буквально недавно, и мне на это понадобилось больше тридцати лет и две большие войны.

— Дорт, — уже спокойней произнесла глава целителей, — если будешь продолжать себя вести как ведёшь, Ания не изменится ни через десять, ни через тридцать, ни через пятьдесят лет. Станет только ещё сильнее и ещё неуправляемей и кто знает, куда эта дорожка её приведёт.

— И что ты предлагаешь? — великий магистр, устало взглянул на женщину.

Весь гнев из него вышел, и в глазах оставался только отпечаток лёгкого отчаяния. Всё же, за единственную дочь он сильно переживал.

— Предлагаю? Ну, во-первых, раскрыть глаза, — Баляйн покачала головой, — её чувства, сейчас, были совершенно неподдельны, мне даже не надо колдовать, чтобы это видеть. У неё действительно есть чувства к Крейцмеру, и она не шутила, когда бросилась его защищать.

— Но она же сама ко мне пришла, сказав, что он её изнасиловал.

— От любви до ненависти один шаг, — пожала плечами декан синих, — как и обратно. Мне, честно говоря, тоже непонятно её увлечением ректором изначально, но что сейчас об этом говорить, надо работать с тем что есть. И вот здесь я вижу шанс, на исправление ситуации. Ты действительно был прав, когда дал ей год и обязал усердно учиться. Сейчас у девочки есть сильная мотивация, соблюдать ваше соглашение. Оно будет её дисциплинировать, а там она втянется, и волей-неволей, начнёт меняться. Скажу прямо, меня очень беспокоили те деструктивные процессы, что шли в её личности, она разрушала саму себя изнутри. И вот, наконец, появился шанс это поправить, а ты снова хочешь всё поломать.

— И что ты предлагаешь? — угрюмо уточнил Аберлоф.

— Оставить всё как есть, не трогать Крейцмера, показать дочери, что ты уважаешь её выбор. А с её председательством, в этом самом студсовете ты и вовсе можешь не просто уставом ограничиться, а потихоньку делиться собственным опытом управления. Будет общая тема для разговора и это поможет вам наладить взаимоотношения.

— А если она не передумает и через год захочет за него замуж?

Баляйн в ответ поморщилась, но сказала:

— Я, если честно, сама в таком итоге сильно сомневаюсь, но даже если и так, то подумай и реши, что для тебя важнее, сиюминутное удовлетворение своих желаний или нормальное общение с дочерью? Да и рано или поздно, Абдиль её сам разочарует и к кому тогда она пойдёт?

— Ладно, я вас понял, — буркнул мужчина, посмотрел на проректоршу и добавил, — но глаз с них не спускайте, если он попытается вовлечь её в что-то плохое…

— Не волнуйся, Дорт, — спокойно ответил Фаргис, — мы проследим.

* * *

Вечер, как только стемнело, мы с Ираидой вновь решили посвятить моим тренировкам в заклинании. Как говорится, то, что угроза скоропостижной кончины от рук великого магистра уже над головой не висит, ещё не повод расслаблять булки. Тут и без него хватает потенциальных угроз. Поэтому, облачившись в свой супергеройский костюм и сделавшись невидимым, я, вслед за райденкой, двинулся к циркусу.

В этот раз было уже достаточно поздно, часов одиннадцать и большинство студентов уже находились в общежитии, поэтому, обходя по дуге центральную площадь с развалинами бывшей ректорской башни, я особо не ожидал на кого-то наткнуться. И каково же было моё удивление, когда среди деревьев, на границе полигона зелёных, заметил какое-то непонятное шевеление.

— Ираида, — тихим шёпотом окликнул я секретаршу, — что там?

— Хм, — та замерла, вглядываясь в темноту. С некоторым удивлением произнесла, — Это студенты.

— И что это они там делают, в такое время? — Я тут же преисполнился самых чёрных подозрений. — Наркотики варят?

Почему мне первой пришла в голову мысль про наркотики, я и сам не понял, но пользуясь темнотой и невидимостью, решительно направился туда. Секретарша, хоть невидимой не была, но обладала очень неплохими навыками маскировки, тут же плавно переместилась чуть в сторону, чтобы зайти сбоку. Но когда до фигур в мантиях осталось с десяток метров, и стали слышны голоса, понял, что ошибался. Не наркотики тут варили, а пытались устроить, говоря современным языком, буллинг.

Пятеро дамочек с нашивками второго и третьего курса, полукругом и одна, стоявшая напротив ни первокурсница.

Лица, со старших курсов незнакомые, но вот упрямо сжавшую губы и слегка набычившуюся девицу в мантии Синего факультета, я узнал, это была та самая, выбросившая три девятки на барабане, чей результат Баляйн немедленно изменила на единицы. Я покопался в памяти, пытаясь вспомнить, как её звали, но в голове крутилось только что-то вроде Рэйган, Райген, или вовсе Рейлган.

— Никогда не слышала про семью с фамилией Райган, — процедила с презрением одна из третьекурсниц, — сколько поколений в твоей семье были магами?

«Точно, Райган», — мысленно прищёлкнул я пальцами.

— Нисколько, — коротко огрызнулась девушка.

— Ух ты, первая в роду, — прозвучало ещё презрительней, — какая честь! Не для нас, для тебя. У каждой из стоящих здесь не менее десяти поколений магов