Я – Ректор! - Александр Олегович Курзанцев

— Попался!

Я с хеканьем подкинул весло, собираясь отоварить мужика по полной, но тот вдруг, выставив перед собой ладони, взмолился:

— Ваше магичество, ну что я вам сделал?

— Мне? — я замер, пытаясь сформулировать ответ.

В целом, лично мне он, конечно, ничего не сделал, но на собственность академии покусился, факт. Я был уверен, что на вылов рыбы в озере нужно было как минимум моё разрешение. А я такого не давал. Хотя, если вспомнить завхоза, опять могла всплыть какая-нибудь бумажка, где прошлый ректор снова всем всё разрешил. Поэтому, немного подумав, я решил не пороть горячку, опуская весло, и спросил:

— Ты вообще кто?

— Угрюм же, ваше магичество, садовник я.

— Садовник?

Мне стало немного неловко. Его не было на общем собрании, и я всё никак не удосуживался поисками единственного не охваченного моим вниманием сотрудника. Ну вот и познакомились, как говорится.

— Не узнал, — с натугой хохотнул я, — богатым будешь.

Протянул руку, помогая тому встать. А затем, когда тот немного успокоился, продолжая с опаской на меня поглядывать, спросил:

— Так всё-таки, Угрюм, что ты делал на озере?

Глаза у того немедленно забегали, но он, всё же пересилив себя, виновато произнёс:

— Рыбки, ваше магичество, на продажу хотел.

— На продажу? А что, кто-то покупает?

Тут глаза мужчины забегали ещё сильнее, и я понял, что тут не всё так просто, поэтому жёстко потребовал:

— Выкладывай всё, живо!

Тот, окончательно пав духом, сгорбился и принялся рассказывать с самого начала, а я, услышав, схватился за голову. Рыба-то в озере оказалась не простая, а, как выразился садовник, чудная. Сам он её есть побоялся и отнёс на местный рынок, где их прикупила служанка какого-то купца. И всё бы на этом и закончилось, да вот только рыбка та купцу так понравилась, что он сам с этой служанкой Угрюма нашёл и то мольбами, то угрозами уговорил продать ему ещё.

Тут я уцепился за фразу, что раньше нормальная была.

— Ну да, — почесал затылок садовник, — я иной раз мог пару рыбин поймать, вы уж извините, ваше магичество, но она так не чудила, а за несколько дней до начала занятий вдруг как давай вытворять, я глазам не поверил.

— Когда именно, говоришь, заметил? — снова уточнил я, пытаясь сопоставить даты.

А когда сопоставил, то только вздохнул тяжело. Это было в тот день, когда я в душ спустил содержимое найденных пробирок. Порошок, так подозрительно напоминавший наркоту. Но кто же знал, что слив прямиком в озеро идёт.

Только не хватало, чтобы галлюциногенной рыбы народ в городе нажрался. А купец, похоже, конкретно подсел.

— Значит так, никакой продажи больше, — принял, наконец, я решение, — и покажешь мне этого купца. Сам с ним поговорю.

— Спасибо, ваше магичество, — Угрюм сразу повеселел, — больше ни одной рыбины не трону, клянусь.

Тут я вспомнил, что он же ещё магическим садом академии заведует, а там тоже всякие интересные травки да деревца бывают. И снова, пристально на него взглянув, уточнил:

— А больше ты ничего не продавал?

И тут глаза мужчины забегали вновь.

Глава 19

Выгонять садовника я не стал, кто не без греха. Да и другой придёт — тоже рано или поздно начнёт толкать всяческую магическую зелень налево. Слишком велик соблазн, да и, как я понял из его сбивчивых объяснений, минимум половина идущих в зелья травок тупо пропадала из-за того, что студентам для практических занятий столько не нужно.

Вот тоже недоработка прежнего руководства. Зачем так бездарно терять достаточно ценные ресурсы? Нет, тут как раз момент, когда надо не запрещать, а возглавить, но тоже официально, чтобы мой личный цербер в лице проректорши не возбудился снова.

— Ираида! — я постучал по стене, привлекая внимание секретарши, — вызови-ка ко мне проректора, деканов и казначея, и сама тоже, будешь вести протокол.

— Сейчас, — раздался из-за стены чуть приглушённый голос девушки.

Я отложил в сторону объяснительную, написанную корявым Угрюмовским почерком, сцепил ладони в замок и принялся ждать. Впрочем, недолго. Первой, если не считать впорхнувшую в кабинет с ручкой и пергаментом секретаршу, прибыла госпожа казначей. Монументальных статей женщина по имени Ларса Петра. Ну, ей-то идти ближе всех, только с первого этажа подняться.

— Вызывали? — басовито поинтересовалась она, откидывая назад тугую соломенную косу.

— Да, Ларса, присаживайся, — кивнул я на стол для совещаний, — дождёмся остальных и приступим.

Следом появилась Кортес, сходу попытавшаяся качать права, но получила тот же ответ и была вынуждена усесться тоже, недовольно надувшись.

Затем появился Ландрин, Фаргис и последней тоже весьма недовольная Баляйн. Деканша синих, собственно, первой и высказалась:

— Абдиль, что на этот раз? Снова решил нам что-то показать?

— Решил, — покивал я, ничуть не обескураженный.

— Дай угадаю, — с некоторой издёвкой поинтересовалась проректорша, — ты опять хочешь прикрыть какие-то свои прошлые делишки? Кого назначил виноватым в этот раз?

Вежливо улыбнувшись, я поднялся из-за стола, подхватив объяснительную, протянул сидевшей ближе всего Баляйн, сам сел на оставшееся пустым место в торце, оказавшись напротив Кортес.

— Что там? — живо поинтересовалась та у подружайки.

Синесса нахмурилась, разбирая почерк, затем, поморщившись, пальцами толкнула лист по столу к проректорше, с некоторым скепсисом взглянула на меня:

— Абдиль, серьёзно? Угрюм? Не знаю, как ты вынудил его себя оговорить, но скажи хотя бы, для чего тебе эта бумажка понадобилась? Показательно его уволить? Или что?

— Сначала завхоз, теперь садовник, — тяжело, но как-то наигранно вздохнула Кортес, — кто следующий, уборщица? В чём её обвинишь?

Фаргис сразу тоже посмотрел на меня неодобрительно, выбив костяшками пальцев короткую дробь. Единственным невозмутимым остался только полуэльф, всё, что не касалось друидичества и Зелёного факультета, его не колыхало. Ну это он пока так думал, что не касалось. Я же собирался его чуть позже заинтересовать.

— Вовсе нет, коллеги, — покачал я головой, — никто никого не обвиняет, эта объяснительная — всего лишь подтверждение факта, что подобное происходит, и в связи с этим у меня есть несколько предложений.

— Каких? — немедленно кукарекнула Кортес, но нарвалась на мой предупреждающий взгляд и умолкла, похоже, неожиданно даже для самой себя.

А я внутренне порадовался, что, не смотря на все её громкие заявления, магия должности продолжает действовать, и вот так, в открытую, при посторонних, игнорировать меня не получается.

— Я сначала всё скажу, а уж потом будете задавать вопросы. Если они останутся.

Убедившись, что больше никто не встревает, продолжил:

— Во-первых, краеугольный камень любых товарно-денежных взаимоотношений — это наличие спроса. Спрос рождает предложение, а не наоборот. И раз лишние травки с академического сада уходят налево, значит в них