Я – Ректор! - Александр Олегович Курзанцев

Компания второкурсников, мирно сидевшая в тени здания, там, куда не попадал свет фонарей, молча проводила взглядами секретаршу посреди ночи выпрыгнувшую из

окна ректорского кабинета и куда-то очень быстро убежавшую, дружно переглянулась, и также дружно пожала плечами. В темноте зазвенело стекло, послышался хлопок винной пробки и один из парней произнёс:

— Очередное заседание общества пьяных поэтов объявляю открытым.

Вино забулькало, переливаясь в бокалы, послышался лёгкий звон, и одухотворённо возвышенный юношеский голос начал декламировать:

— Люблю я женщин в белом,

И в красном, и зелёном,

Люблю с красивым телом,

Изящным и точёным…

* * *

Мы уже подбегали к озеру, когда нам навстречу, с криками ужаса, пронеслась парочка смутно знакомых третьекурсниц. Орали они так, словно за ними гнался сам хозяин преисподней. Хотя, возможно, примерно так и было.

Мы поднажали, влетая под деревья, а когда пересекли лесополосу, то увидели на берегу, в паре метров от воды, пульсирующую тревожно-бордовым пентаграмму в центре которой стояло огромное красное нечто, высотой метра четыре, с увитой рогами башкой. Тело его покрывали грубые металлические пластины связанные между собой кожаными ремнями, в одной руке существо держало кривой меч, а в другой сжимало безвольное тело в мантии.

— Ха-ха-ха! — прогрохотало чудовище, — достойный сосуд, благодарю!

Тут я увидел ещё несколько студенток в страхе отползающих от пентаграммы в разные стороны. Только одна попыталась применить какое-то заклинание, но призванный райден небрежно отбил его клинком.

— Ты знаешь, кто это? — спросил я, лихорадочно соображая, что же делать.

— Знаю, — внезапно как-то скованно и мрачно ответила замершая секретарша, — это мой старший брат, Мордохай.

— Так это же хорошо, — обрадовался я, — ты же можешь его по родственному попросить студентку не трогать и свалить обратно в ваш мир.

— Не могу, — ещё более мрачно ответила та, — меня и так старшие постоянно слабой и бесполезной обзывали, а после того как я попала в ловушку какого-то человечишки и вовсе только издеваться будут. Нет, я к нему не пойду.

— Но что-то надо делать!

— Ты ректор, — ты и делай! — надулась, сложив руки на груди, та.

— Издеваешься? — обиделся в свою очередь я.

— Блин, да нет же! — закатила глаза секретарша, — ты реально ректор, тебя поддерживает источник академии. Здесь, в пределах этих стен, ты можешь очень многое. Мордохай, конечно, силён, но он здесь гость, его не подпитывает родной мир, в отличии от тебя. Прошлый ректор, почему, думаешь, был так уверен, когда меня призывал?

— Но я не умею. Скажи как это сделать?

Я тоже вспомнил слова Лизы — библиотекаря, что ректор в пределах академии царь и бог, но как к этому источнику воззвать, этого мне никто так и не объяснил.

— Я тоже не знаю, — покачала головой Ираида, — но это должно быть проще чем обычное колдовство. Скорее всего нужно просто чётко представить что ты хочешь. Ты точно ни разу помощью источника не пользовался?

— Нира… — начал было говорить я, но, внезапно, вспомнил, как получилось открыть закрытую дверь с помощью крика.

Заткнулся, а затем с подозрением посмотрел на девушку, язвительно заметив:

— Проще⁈ Нет, это было нифига не проще.

Но попробовать стоило, и как можно быстрее, потому что братец моей секретарши явно собирался совершить что-то непотребное.

Подбежав ближе, что есть мочи на рогатого заорал. Ничего, правда, не произошло, разве что райден на секунду прервался, недоумённо оглянувшись.

Не тот эффект на который я рассчитывал. Но Ираида говорила, что надо представить, вот только что представить? Как райдена изгоняет обратно? А как это представить? На ум первым пришел фильм «Константин» с Киану Ривзом. Но он там читал вроде молитву на латыни, а я, как на грех, никогда таким не интересовался и ни одной не запомнил. Да и вообще не одной молитвы не знал. Хотя…

В голове вдруг мелькнуло озарение. А ведь знаю одну, литанию, из мира, где в мрачной тьме далёкого будущего есть только война. Вспомнил имперских инквизиторов, цепной пиломеч и громоздкий болтер в руках, и слова сами полились из моих уст, грозно и громко:

— Imperatoris, ut lux erit ceciderit super hoc, offensus deformitate mundi, ecce coram te videbitur, et quod sic, hac, sententia sunt exurentur, et flamma de ferre justitiam.(Император, да обрушится свет твой на безобразие мира сего, да предстанет оно пред взором твоим, и да сгорят они под этим взглядом, несущим пламя правосудия.)

И вот тут эффект был, правда, источник меня понял как-то не так, вместо изгнания мерзкого ксеноса, из воздуха вдруг соткалась огромная фигура Императора в золотых доспехах, вровень с рогатым пришельцем, и, воздев меч, врубила со всего маху призрачным же мечом тому в плечо.

От рёва полного боли и ярости я невольно присел, а когда поднял взгляд вновь, то увидел, что правая рука в которой громила держал девушку, висит безвольной плетью, а на землю обильно стекает чёрная кровь.

Метнувшись вперед, я выдернул потерявшую сознание студентку из-под ног чудища, что пыталось в ответ достать обидчика и, отбежав обратно к деревьям, где скрывалась Ираида, уложил ту на землю. И только тогда понял, что это та первокурсница, которую я уже один раз спасал из лап третьекурсниц. Догадка, кто и зачем мог райдена вызвать, молнией мелькнула в голове, но я отложил разборки до момента как незваный гость отправится восвояси.

— Это кто? — зачаровано глядя на божественную, сияющую золотом фигуру, прошептала секретарша, по такому случаю даже вышедшая из-за дерева за которым пряталась.

— Это? Ну, — я почесал затылок, — вообще Император Человечества, который защищает.

— Погоди, — та на секунду застыла, а затем во все глаза уставилась на меня, — ты смог материализовать персонажа выдуманной вселенной?

— Ну, получается, да, — кивнул ей в ответ.

— Ну ты реально крут, ректор.

Тут я увидел, как от райдена расходятся какие-то волны искажающие пространство и меч, наткнувшись на искажения, сначала замер, а затем рассыпался на искры, оставив Императора без оружия.

— Блин! — ругнулся я и, порывшись в памяти начал новую литанию:

— Ego malleus, ego odium, ego sum flagellum daemoniorum, et dextra imperatoris. Instrumentum voluntatis eius sum; ferro caestu in pugno eius, hastae extremum ego sum; ferrum gladii ejus…(Я — молот, я — ненависть, я — бич демонов, и правая длань императора, я — инструмент его воли, стальная перчатка на его кулаке, я — острие его копья, лезвие его меча…)

Мгновение и в руках защитника человечества возник огромный молот, с такой силой врезавший райдену меж рогов, что тот по колени ушёл в землю. Левая лапа как-то беспорядочно замахала в воздухе, пытаясь