Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

— Вот, — сказал он. — Главная преграда между веками.

Адель первая засмеялась.

Я тоже попыталась, но почему-то не смогла сразу.

Просто смотрела на обычный коридор.

На окно в его конце.

На полоску света из кухни.

Леон занялся дверью.

Механизм сохранился, но дерево немного повело, а с наружной стороны стык был забит несколькими слоями краски.

Ручки в коридоре не было.

Только изнутри — та самая небольшая планка, спрятанная под выступом.

— Теперь понятно, почему мы не нашли её, когда вскрывали комнаты, — сказал Сергей. — Снаружи не за что взяться. А изнутри шкаф стоял вплотную.

Я снова посмотрела на гардеробную.

В двадцать шестом году рабочие разбивали перегородки, мы выносили мусор, переставляли мебель. Шкаф оставили у той же стены, где он стоял при прежних владельцах.

До скрытой ручки просто никто не добрался.

Мартин провёл ладонью по наружной панели.

— Отец мог знать?

— Мог, — ответила я. — Но пока мы этого не знаем.

Леон снял узкую внутреннюю накладку, закрывавшую крепление.

На обороте виднелись карандашные строки.

Он поднёс её к свету.

— Катя.

Я взяла дощечку.

Почерк был мельче, чем на чертеже. Несколько букв почти стёрлись.

«Папа, попробуй ещё раз. Должно открываться одной рукой».

Ниже другим почерком:

«Открывается. Но ты опять сделала ручку слишком низко».

Я закрыла рот ладонью.

Адель заглянула через моё плечо.

— Он ей помогал.

Я кивнула.

Провела пальцем рядом с надписью, стараясь не коснуться карандаша.

Я почти видела Лену, присевшую возле механизма, и Андре, недовольного тем, что приходится наклоняться.

На обратной стороне дощечки сохранился их короткий спор. День, который они провели вместе.

На пояснительном листе нашлась ещё одна строка, которую утром я прочитала и почти не запомнила:

«Проход оставить действующим при закрытии основного входа во внутреннюю часть дома».

Теперь я понимала её иначе.

Лена предусмотрела, что эти комнаты могут снова закрыть. Что снаружи может не оказаться никого, кто услышит стук. Она видела мать возле пустого дивана, сама приходила сюда годами.

И сделала дверь, которую можно открыть изнутри.

— Шкаф сюда больше не ставим, — сказал Сергей.

Я кивнула.

— Найдём ему другое место.

Леон проверил механизм ещё несколько раз. Адель попробовала открыть дверь, придерживая второй рукой сложенное полотенце. Мартин прошёл из коридора в гардеробную и обратно.

Я стояла возле стены и смотрела, как по дому ходят люди.

Мы нашли ещё один проход между давно знакомыми помещениями.

Гардеробная больше не была тупиком.

Позже, когда все разъехались, я принесла в библиотеку копию чертежа.

Положила рядом со своими заметками о тысяча девятьсот тридцать восьмом годе.

Сергей заглянул в дверь.

— Ты ещё долго?

— Сейчас приду.

Он подошёл и посмотрел на подпись в углу.

— Ей бы показать, что дверь до сих пор работает.

— Да.

Я уже представляла, как Лена наклонится над фотографией, начнёт расспрашивать, что за шкаф мы умудрились придвинуть к выходу, и будет сердиться совершенно так же, как её отец сердился на низкую ручку.

Сергей положил ладонь мне на плечо.

— В следующий раз.

Я убрала бумаги.

По дороге на кухню мы прошли через гардеробную.

Новая старая дверь открылась легко.

С другой стороны Адель накрывала на стол. Увидела нас и рассмеялась:

— Теперь будете специально ходить кругами?

— Будем, — ответил Сергей. — Столько лет маршрут пропадал.

Я оглянулась.

В проёме ещё виднелся след от шкафа на полу. Его предстояло отмыть, подобрать цвет для потёртой панели, вернуть одежду на место.

Я оставила дверь открытой.

Глава 32. Барон и Гектор

Первым гостем, оценившим новый проход, оказался пёс.

Я услышала цокот когтей, когда раскладывала в библиотеке бумаги. Решила, что Сергей опять куда-то тащит лестницу, но звук приближался слишком быстро.

В дверях появился длинноногий серый пёс с узкой мордой.

Остановился.

Посмотрел на меня.

Потом вошёл, обнюхал край стола и положил голову мне на колено.

Несколько секунд я сидела неподвижно.

— Сергей?

— Что? — отозвался он из кухни.

— У нас собака.

— Какая собака?

— Пока не представилась.

Он появился в дверях с полотенцем в руках.

Пёс поднял голову, оценил его и снова посмотрел на меня.

— Ты впустила?

— Я думала, ты.

За спиной Сергея послышался ещё один цокот.

Второй пёс был темнее, с белой грудью и одним надорванным ухом. Он протиснулся между Сергеем и косяком, подошёл к первому и бесцеремонно оттеснил его от моего кресла.

Сергей медленно обернулся.

— Теперь у нас две собаки.

Они вели себя так, будто дом принадлежал им.

Тёмный сразу направился на кухню. Серый обошёл библиотеку, задержался возле камина, обнюхал ножку кресла.

На обоих были старые кожаные ошейники с потемневшими пряжками.

Я наклонилась к серому, пытаясь рассмотреть маленькую металлическую пластинку.

Он терпеливо постоял, потом лизнул меня в подбородок.

Буквы почти стёрлись.

— Что там? — спросил Сергей.

— Кажется, имя. Не могу разобрать.

Тёмный тем временем обнаружил корзинку с хлебом.

— Даже не думай, — сказал Сергей.

Пёс уже думал.

Очень сосредоточенно.

Мы убрали корзинку и поставили на пол большую миску с водой. Оба пили долго, толкаясь плечами, хотя рядом вполне могли поместиться.

Потом серый лёг поперёк дверного проёма.

Тёмный остался сидеть возле Сергея.

— Понимает, кто здесь готовит, — заметила я.

— Понимает, кто только что уронил хлеб.

Мы проверили входную дверь. Она была закрыта. Заднюю тоже никто не открывал.

Следы на полу начинались в служебном коридоре и вели через гардеробную.

Откуда псы появились прежде, мы не знали.

Я заглянула в маленькую комнату с диваном.

Там было пусто.

Адель вернулась около двух.

Ещё в прихожей начала рассказывать, что Лида наконец нашла ножницы, которые весь магазин искал с понедельника.

Потом замолчала.

Я услышала быстрые шаги.

— Барон?

Серый пёс поднялся так резко, что задел миску.

Адель присела прямо на пол.

— Барон!

Он сунул морду ей под руку, заскулил, неловко переступая длинными лапами.

Тёмный подбежал следом и чуть не сбил её с ног.

— Гектор, подожди! Ты всё такой же…

Она смеялась, прикрывая лицо ладонью.

Мы с Сергеем стояли у кухонного стола.

— Знакомые? — спросил он.

Адель подняла на нас глаза.

— Это собаки Элеоноры.

Я посмотрела на них.

На длинные лапы, узкие головы, привычку занимать всё пространство у камина.

И вспомнила свой первый сон.

Две собаки напротив дивана.

Они тогда даже не повернули ко мне головы.

— Эти? — тихо спросила я, сама не понимая, чего хочу от Адели.

Она обняла серого за шею.

— Барон был совсем молодым, когда я жила у неё. А Гектор уже тогда таскал всё со стола.

Тёмный пёс посмотрел на Сергея.