Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

— Она сможет рассказать остальное при встрече, — сказал Леон.

Андре посмотрел на него.

— Если состоится.

— Если состоится, — согласился тот.

Я была благодарна ему за то, что он не стал ничего обещать.

Андре поднялся и подошёл к дивану.

Постоял рядом, не прикасаясь.

— Я уже ненавижу эту комнату.

В его голосе впервые прорвалась злость.

— Каждое утро захожу. Каждый вечер остаюсь ещё ненадолго. Здесь даже чай теперь пью, потому что боюсь уйти и пропустить… Не знаю что.

Он отвернулся.

— Простите.

— За что? — спросил Леон.

Андре не ответил.

Перед моим возвращением он спросил:

— У вас можно побыть?

Я сначала не поняла.

— У нас дома?

— Да. Если получится добраться. Я знаю, что это ещё не дорога к Лене.

Он оглядел комнату.

— Но мне нужно хоть ненадолго выйти отсюда.

— Можно, — сказала я.

Он кивнул и сразу стал собирать письма.

Потом остановился.

— А ваш муж?

— Я ему скажу. Он вас знает по нашим рассказам.

Андре слабо улыбнулся.

— Надеюсь, там не только о том, как я исчезал.

Сергей позвал меня вскоре после этого.

Леон остался ещё ненадолго — поговорить с Андре и объяснить женщине, которая вела хозяйство, что тот снова собирается лечь на диван и просит побыть поблизости.

Я вернулась домой одна.

Сергей выслушал меня, потом поднялся.

— Комнату приготовлю.

— Мы не знаем, получится ли у него прийти именно сюда.

— Комната всё равно пусть будет готова.

Леон проснулся через несколько минут.

Андре не было.

Мы не стали расходиться далеко. Адель принесла из кухни чайник, поставила чашки на столик у двери.

Я поймала себя на том, что уже второй раз за день не могу спокойно сидеть.

Когда в коридоре послышались шаги, мы поднялись почти одновременно.

Андре стоял возле книжного шкафа.

На нём было тяжёлое пальто, в руках — небольшая дорожная сумка. Он смотрел на электрическую лампу под потолком.

Потом увидел нас.

— Получилось?

— Получилось, — сказал Сергей. — Здравствуйте. Я Сергей.

Андре пожал ему руку.

— Спасибо, что согласились.

— Проходите. У нас ужин.

Он произнёс это так обыкновенно, что Андре на секунду растерялся.

Адель забрала у него сумку.

Я показала, где можно вымыть руки.

Никто не стал сразу расспрашивать его о дороге.

За столом Андре почти не ел, но внимательно слушал.

Адель рассказывала Леону, что на работе ей наконец доверили принять заказ самостоятельно. Сергей искал хлеб, который сам же поставил за чайником.

Однажды Андре улыбнулся.

Потом извинился и спросил, можно ли ему немного побыть одному.

Я проводила его в библиотеку.

Он сел у лампы, достал письма и фотографию Лены. Поставил карточку у тяжёлой бронзовой подставки для книг.

Я уже собиралась выйти, когда он окликнул меня.

— Екатерина. Посмотрите.

Из конверта Веры он вынул небольшой листок, сложенный пополам.

Я не взяла его сразу.

— Это можно читать?

— Да.

На листке было всего несколько строк, написанных другим почерком:

«Андре, я не знаю, как нам всем правильно встретиться. Но если вы вернётесь, комната над мастерской свободна. Печь починена. Остановиться там можно в любое время. Ключ у Лены.

Михаил».

Я прочитала и вернула листок.

Андре аккуратно разгладил сгиб.

— Он и раньше так писал. Коротко. Чтобы всё было понятно.

Я осталась возле стола.

За дверью Сергей что-то уронил на кухне. Адель засмеялась.

Андре ещё раз посмотрел на записку.

— Я пока не могу его благодарить, — сказал он тихо.

— Не нужно сейчас.

Он кивнул.

Потом придвинул к себе чистый лист.

— У вас есть ручка?

Я достала из ящика две и положила перед ним.

Андре выбрал простую, чёрную. Попробовал на уголке, поморщился от непривычного скольжения.

В верхней части страницы написал:

«Лена, я получил твоё письмо».

Остановился, посмотрел на фотографию и продолжил:

«Начни с экзамена. Ты совсем не написала, сдала ли его».

Утром Андре попросил вернуть ему письмо.

Я ещё никуда его не убирала: конверт лежал на краю письменного стола, возле лампы.

— Хотите что-то добавить?

— Нет.

Он повертел его в руках.

— Я хочу спросить её сам. Про экзамен.

Я отодвинула чашку.

— Тогда попробуем.

Он кивнул, но не ушёл. Постоял у стола, глядя на конверт.

— Екатерина, если я снова попаду не туда…

— Мы можем оказаться в разных местах. Со мной и Сергеем такое уже случалось. Тогда оставайтесь в доме, если сможете. Мы будем искать друг друга.

— А если там прошло ещё восемь лет?

Я не ответила сразу.

Он посмотрел на меня и сам кивнул.

— Понимаю. Вы не знаете.

Мы отправились через два дня.

Андре почти не выходил из библиотеки. Иногда читал, иногда сидел с письмом дочери. Вечером Сергей уговорил его немного пройтись по саду.

Я видела их из окна.

Сергей что-то показывал возле старой яблони. Андре слушал, потом взял у него секатор и осторожно повернул в руках, разглядывая механизм.

Когда они вернулись, у обоих на плечах лежал снег.

За ужином Андре впервые попросил добавки.

Утром он сложил в дорожную сумку письма, фотографии и чистую рубашку. Чёрную ручку, которой писал Лене, оставил возле моей тетради.

— Возьмите, — сказала я.

Он поколебался, затем спрятал её во внутренний карман.

В комнате с диваном ждали Сергей и Леон. Мы договорились: если Андре встретит дочь и решит остаться, я вернусь и расскажу. Торопиться будить его они не будут.

Он сел, положил ладони на колени.

Я устроилась рядом.

— Не получается, — сказал он через некоторое время.

— Что?

— Перестать прислушиваться.

За дверью Адель разговаривала по телефону с Лидой. На кухне щёлкнул чайник. Сергей перелистнул газету.

Я закрыла глаза.

Последнее, что помню, — Андре спросил, можно ли немного приоткрыть окно.

Когда я проснулась, окно было открыто.

В комнату тянуло прохладным воздухом. Занавеска колыхалась над подоконником.

Рядом сидел Андре.

Он смотрел на неровный проход в кирпичной перегородке.

— Кажется, здесь, — прошептал он.

Я коснулась его руки.

— Сначала узнаем год.

В коридоре послышались медленные шаги.

Николя вошёл, держа под мышкой несколько папок.

Я узнала его сразу. В прошлый раз он не встретился нам, и теперь я впервые видела его таким старым. Волосы почти побелели, веки отяжелели. Он двигался осторожно, чуть придерживаясь за дверной косяк.

Увидев нас, остановился.

Папки выскользнули у него из-под руки.

Андре поднялся.

— Простите.

Николя смотрел только на него.

Потом опустился на ближайший стул.

— Вы всё-таки вернулись.

Я присела, собирая бумаги.

— Какой сейчас год?

Николя повернул ко мне голову.

— Тридцать восьмой, Екатерина. С вашего прошлого посещения прошло шесть дней.

Я закрыла глаза на секунду.

Шесть дней.

Андре стоял рядом с диваном, будто боялся пошевелиться и изменить услышанное.