Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

Я кивнула.

Анри закрыл глаза.

Потом произнёс её имя.

Очень тихо.

Так тихо, что, если бы в доме кто-нибудь в эту секунду заговорил, мы бы не услышали.

— Жанна.

Она первой подошла к нему.

Не сразу обняла.

Взяла его руки, посмотрела на них, потом подняла глаза.

Анри не двигался.

Я видела, как он пытается что-то сказать и не может.

— Сядь, — попросила она.

Он покачал головой.

Тогда Жанна коснулась его щеки.

И он обнял её.

Резко, почти испуганно.

Адель закрыла лицо ладонями.

Я отступила к лестнице.

Сергей вышел из кухни, увидел нас и остановился. Я молча взяла его за руку.

Жанна что-то говорила Анри, но я не разбирала слов.

Он прижимал её к себе и плакал, не пытаясь отвернуться или унять голос. Несколько раз хотел что-то сказать, но вместо слов слышался только судорожный вдох.

Адель подошла к ним.

Жанна протянула ей руку.

Некоторое время они стояли втроём посреди коридора.

Потом мы всё-таки усадили их в гостиной.

Сергей принёс воду.

Я подняла оставленную корзинку. Из-под полотенца выкатилось несколько вишен. Одну раздавили — на полу осталось тёмное пятно.

Я собрала ягоды и отнесла на кухню.

Когда вернулась, Анри держал Жанну за руку.

Большим пальцем касался маленького шрама возле её запястья, словно проверял знакомую примету.

— Ты здорова? — спросил он.

— Да.

— Совсем?

— Быстро устаю иногда. Но врач сказала, что поправляюсь хорошо.

Он кивнул.

Потом снова посмотрел ей в лицо.

Жанна осторожно убрала с его лба прядь волос.

— Сколько лет?

— Одиннадцатый год.

Она опустила руку.

Адель сидела рядом, обхватив колени.

Жанна посмотрела на неё, потом опять на Анри.

— А после того, как она исчезла?

Он сглотнул.

— Почти пять.

Жанна прижала свободную ладонь ко рту.

Теперь плакала она.

Анри испугался.

— Не надо. Пожалуйста.

Он достал платок, но она только покачала головой.

— Мне нужно немного… понять.

— Конечно.

Он начал отпускать её руку.

Жанна удержала.

Мы с Сергеем ушли на кухню.

Обед стоял на плите. Я потянулась выключить огонь под кастрюлей, хотя он уже был выключен.

Сергей переставил корзинку подальше от края.

— Её там ждут? — спросил он тихо.

— Да.

Он посмотрел в сторону гостиной.

— И он знает?

— Знает.

Некоторое время мы молчали.

Потом я вернулась к двери.

Жанна уже вытерла лицо.

— Я не смогу остаться надолго, — говорила она. — Там волнуются.

Анри кивнул.

Его пальцы дрогнули, но руку он не убрал.

— Я понимаю.

— Я только хотела навестить Адель.

— Понимаю.

Она посмотрела на него с такой растерянностью, что мне захотелось подойти и сказать хоть что-нибудь, что облегчило бы это всем троим.

Но слов у меня не было.

Анри выдохнул.

— Можно пока просто посидеть?

Жанна придвинулась ближе.

— Можно.

На столике между ними лежал телефон Адели.

Экран давно погас.

Жанна спросила, как прошла ярмарка.

— Я ещё собираюсь, — поправил Анри. — Ярмарка через несколько дней. Заказал слишком много синей шерсти и теперь думаю, кто её купит.

Жанна улыбнулась.

— Ты каждый раз так говоришь.

— И каждый раз всё продаю.

— Значит, снова продашь.

Он смотрел на неё, будто эти простые слова были важнее всего, что услышал за годы разлуки.

Адель принесла вымытую вишню. Поставила миску на стол, села рядом.

Некоторое время они говорили о лавке.

Потом Жанна спросила о знакомой соседке, и Анри замолчал.

Она сразу поняла.

— Не надо. Потом расскажешь.

Он кивнул.

Я оставила их и вернулась на кухню. Сергей нарезал хлеб. Медленно, одинаковыми ломтиками, хотя никто пока не собирался есть.

— Сколько лет мы живём в этом доме, — сказал он, — а я всё равно не знаю, что делать в такие минуты.

Я взяла у него нож.

— Достань ещё тарелку.

Жанна услышала зов, когда мы наконец сели за стол.

Она повернула голову к двери.

Анри заметил это первым.

— Тебя зовут?

— Да.

Он опустил взгляд.

Жанна положила ладонь поверх его руки.

— Я расскажу ему о тебе.

Анри посмотрел на неё.

— Не знаю, что бы я сам почувствовал, услышав такое.

Она немного помолчала.

— Поэтому и расскажу сама.

Адель обняла мать. Долго не отпускала, прижавшись щекой к её плечу.

Анри поднялся следом.

На этот раз он не плакал. Только поправил край шали, который соскользнул с плеча Жанны.

— Ты всегда мёрзнешь у открытого окна.

— У нас июль.

Он слабо улыбнулся.

— Забыл.

Жанна обняла его, поцеловала в щёку.

Потом её не стало.

Анри остался стоять возле стола.

Я уже шагнула к нему, но Адель тихо взяла отца за руку.

— Пойдём наверх. Я покажу фотографию, которую сегодня сделала Лида.

Он кивнул.

Я услышала, как на лестнице он спросил:

— Я там, наверное, опять слишком серьёзный?

— Очень. Будто пришёл покупать весь магазин.

Ночью Анри почти не спал.

Я встретила его в коридоре, когда спустилась за водой.

Он стоял у окна в халате Сергея.

— Всё думаю, что утром придётся вспоминать её заново, — сказал он.

Я остановилась рядом.

— Какой была сегодня?

Он кивнул.

— Голос уже не могу удержать. Хотя слышал совсем недавно.

Я хотела напомнить о записи, но он продолжил:

— И ещё думаю о том, кто её встретит.

За стеклом темнел сад.

— Он ведь ничего не сделал плохого, — сказал Анри. — Сидел возле дивана и ждал жену. Так же, как ждал бы я.

Я молчала.

— А я всё равно ему завидую.

Он произнёс это с досадой, словно признался в мелкой, некрасивой хитрости.

Я подвинула к нему стул.

Анри сел.

— Когда Адель впервые рассказала, что Жанна жива, я представил, как просто войду в свой дом. Теперь понимаю, что там уже живут. И без меня всё продолжается.

— Ты хотел бы встретиться с ним?

Он посмотрел на меня.

— Пока не знаю.

Потом потёр ладонями лицо.

— Наверное. Мне хочется увидеть, что с нами бывает, когда всё складывается иначе.

Следующие два дня прошли спокойно.

Анри помогал Сергею на кухне, долго рассматривал книги, снова сходил с Адель в магазин. На этот раз я с ними не пошла.

Вернулись они с пакетом ткани.

— Только не говори ничего, — попросила Адель, увидев мой взгляд.

— Я ещё не начала.

— Папа сказал, что такой оттенок нельзя оставлять в магазине.

Анри снял пальто.

— Редкий цвет.

— Ты говорил, что у тебя в лавке почти такой же.

— Почти.

Она засмеялась и унесла покупку наверх.

Вечером отец написал несколько строк на отдельном листе. Долго перечитывал, потом попросил конверт.

На нём было только одно слово:

«Анри».

Я не спрашивала, что внутри.

Жанна вернулась на третий день.

Я встретила её в