Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

Киваю. Рейтинг у Батона действительно приличный — при Карлосе он охотно шестерил на администрацию, а при мне попросту не выделывался, исправно ходил на дежурства и напрягал невеликие свои мозги, чтобы с грехом пополам продраться через школьную программу. У таких трусоватых конформистов в этой системе перспективы вменяемые. А вот что будет, если инициируется, например, Бледный… от одной мысли об этом передергивает. Что он сможет — командовать всеми мелкими тварями в округе? Колонию захлестнут полчища бесноватых крыс и насекомых-камикадзе? Пожалуй, чем основательнее нашего Повелителя Мух изолируют от общества, тем лучше. А если его попытаются похитить прямо при мне — пальцем не шевельну, даже подсоблю…

Но большинство ребят все-таки не такие отмороженные. Спрашиваю Немцова:

— Что вам удалось понять про похитителей? Кто они, как действуют?

— Проблема в том, что ими может оказаться кто угодно. В колонии только проживающих на территории сотрудников под сотню, а вахтовиков и приезжающих одним днем еще больше. Я изучил случаи, произошедшие до нашего с тобой здесь появления. Тактика преступников такова: они похищают мага в первые сутки после инициации, пока он слишком слаб, чтобы себя защитить, из медицинского изолятора. Тогда, в сентябре, со свежеинициированного Маркова я не спускал глаз, и это помогло. Видимо, поэтому похитители и припасли «Эскейп»…

— Но как они планировали вывезти Батона с территории колонии? Вы говорили, провести мимо охранных систем человека невозможно, а порталы здесь не работают…

— Разумеется, порталы в радиусе пяти километров от колонии заблокированы. Это стандартная мера предосторожности. Не будь ее, слаженная боевая группа за полчаса похитила бы всех воспитанников оптом, да еще и персонал прихватила бы… если, конечно, кого-то заинтересовало бы это сборище неудачников. Но это относится только к порталам, поставленных разумными. Хтонь-матушка не подконтрольна никому. О хранителях Васюганья ходят самые причудливые слухи…

Смотрю в холл — Батон продолжает блистать среди восторженной толпы уже почти поклонников. И, что еще важнее — Карлос, Гундрук и Степка не сводят с него глаз.

Предлагаю:

— Давайте-ка совершим моцион, Макар Ильич…

Немцову я доверяю, а вот стенам — не особенно. Надо рассказать ему, что удалось узнать о народце йар-хасут, прежде чем мы начнем составлять план розыскных мероприятий.

На местную жандармерию надежды нет. Спасение утопающих — дело самих утопающих. Кто эффективнее, чем приговоренные преступники, разыщет преступников пока не приговоренных?

* * *

Я лежу на покрывале и любуюсь, как Вектра заходит в бассейн. Она стоит ко мне спиной, свет свечей мягко ложится на оливковую кожу. Изящная линия позвоночника обрывается в глубокой тени, где начинается изгиб поясницы. Лопатки, острые и хрупкие, движутся в такт дыханию, а между ними танцуют тени.

Она шагает на ступеньку плавным, текучим движением — изящная, словно ящерка. Вода медленно поднимается по ее ногам, обхватывая щиколотки, икры, колени, бедра. Отблески свечей дрожат на мокрой спине. Потом она отталкивается от бортика и бесшумно скользит вперед. Вода смыкается. Волосы сколоты на затылке, открывая маленький позвонок в основании шеи — у меня дух перехватывает от желания прикоснуться к нему губами. Наши тела разомкнулись всего несколько минут назад — а я уже снова хочу ощутить под пальцами ее кожу.

Невероятное везение — встретить в колонии для юных преступников такую нежную, удивительную девушку. И я даже не про тело Вектры, хотя и оно потрясающее. Я про ее характер — как только она сохранила в нашем безрадостном лимбе столько доброты, мягкости, искренности. В глубине души все еще не могу до конца поверить, что Вектра полностью реальна — и что она со мной. Но это так.

Вообще-то сейчас не время отдыхать, надо бегать, роняя тапки. Срочно искать похитителей, собирать улики, прорабатывать версии, допрашивать всех, кто может что-нибудь знать… А то расслабились мы за три спокойных месяца. Немцов сказал, в подростковых коллективах инициации обычно идут волнами — инициация порождает эксцессы и стресс, от которых повышается вероятность инициаций других подростков.

Но нельзя же вечно сражаться за жизнь. Надо когда-то и жить.

Девушка выходит из бассейна и идет ко мне — вода на ее теле искрится в свете свечей, капли стекают с кончиков пальцев, с подбородка, с выбившихся из прически локонов. Огромные глаза мерцают. Вектра опускается на колени на край покрывала, кладет мокрые ладони мне на грудь. Теплая капля воды с волос падает мне на щеку. Тяну загребущие руки к ее гладкому гибкому телу, но Вектра перехватывает инициативу — такое ей нравится. Улыбаюсь и охотно уступаю, отдаю себя во власть ее пальцев, губ, заданного ею ритма…

Это, конечно, тоже удивительно и невероятно — эта робкая застенчивая девушка становится любопытной и смелой, как только мы остаемся вдвоем. Когда я решился показать Вектре бассейн, то ожидал, что сразу не будет ничего или почти ничего, ей понадобится время, чтобы привыкнуть к близости. Однако уже тогда произошло все, легко и радостно, причем по ее инициативе — а ведь для Вектры это был первый раз. Для меня технически тоже, в смысле, в этом теле, но мозг-то все помнил, и я готов был проявить терпение — которое не понадобилось.

Чуть позже я догадался, что это связано со снажьей кровью. Из разговоров ребят — не о Вектре, конечно, за такое я прописал бы в морду, но они обсуждали орчанок в целом — выяснилось, что женщины этой расы охочи до телесных утех куда больше, чем человеческие. Учебник биологии подтвердил — для орков и особенно для снага характерно повышенное либидо. Там же я заодно вычитал, что полукровки всегда стерильны, так что насчет контрацепции можно не волноваться. Правда, это сразу поставило вопрос о моем собственном происхождении, но я припомнил, что Ульяна упоминала родовые ритуалы, обязательные при браке каждого Строганова; и, кстати, жену следует выбирать тоже по каким-то сложным правилам, только среди представительниц определенных сибирских родов. Тогда я пропустил это мимо ушей, счел за обычные суеверия; а в мире с действующей магией нельзя относиться к подобным вещам легкомысленно. Но все это — проблемы отдаленного будущего, сейчас важно совершенно другое.

Вектра лежит у меня на плече, мы болтаем, смеемся, щекочемся. Украдкой кошусь на на браслет — у нас осталось чуть меньше часа. Чертовски не хочется тратить время на серьезные разговоры, да еще и на довольно тягостную тему. Но надо, проблема может оказаться нешуточной — я и так из-за всей этой суеты