Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

Тогда я не стал давить. Но запомнил.

И это значит, что некий разумный, имеющий отношение к похищению Антона Батурина — мой сосед по камере.

* * *

Лезем с Егором наверх, покрытые пылью веков. Отличный вопрос — что нам теперь делать?

Вызывать жандармов, понятно. Вот только как? Снова идти к Дормидонтычу кажется идиотизмом. Это такой анти-царь Мидас. Всё, к чему начинает иметь отношение Дормидонтыч, превращается… Нет, не в золото. Ну вы поняли.

Жандармов-то, он, наверное, вызовет! Но спалит преступникам и все наши подозрения, и все находки. И нас самих, детективов! Ведь если этот самый Чугай не соврал Егору и за похищениями магов действительно стоит попечитель — Гнедич, — то у Дормидонтыча просто не хватит ума подать сигнал в омскую жандармерию так, чтобы этот сигнал прошел мимо Фаддея и его людей. А даже если и хватит — очевидно, что там, в жандармерии, у Гнедичей есть высокопоставленная крыша.

А кроме того, ну нету стопроцентной уверенности, что наш господин начальник сам не замешан в похищениях. Лучше перестраховаться.

Еще, как назло, снова поднялась метель. Значит, в любом случае, конвертопланы из Омска можно быстро не ждать.

С другой стороны, и нам вроде как торопиться некуда. Шансы, что у кого-то прямо сейчас опять жахнет вторая инициация, небольшие. С математической точки зрения.

Но при этом теперь доподлинно ясно, что в колонии под покровительством попечителя, по отработанной схеме похищают людей. Дело крайне серьезное! Если вдруг эти люди (или не люди, кстати) узнают о нашем расследовании, нас могут банально убрать. Ладно, Егор-то им, кажется, пока что нужен живым. Уже хорошо. А я — нет!

Кстати, банда похитителей в курсе, что Егор нашел ящик! Тогда, когда инициировался Антон. Из этого напрямую не следует, что мы продолжим копать, но мы ведь продолжили. И я на их месте этого ожидал бы. И принял превентивные меры.

Короче говоря, нет, ждать у моря погоды — плохая идея. Нужно действовать… А как? Привлечь «ищейку» Тихона? Мы это уже проделали, нацелив Увалова на поиск гранат с «эскейпом». И вправду нашли еще несколько газовых гранат — в грамотной нычке на территории. Вот только хозяин замел следы: совершил типовой защитный ритуал, на этом пустоцвет Тихон и запнулся. Бьюсь об заклад, с ящиком и дверной ручкой будет то же самое. Притом ручку Тихон в глаза не видел, а вести его лищний раз в подземелья к ящику Егор не горит желанием. Короче говоря, тут тупик.

Ну а если не уповать на Увалова… Надо искать самим. По старинке, применяя не только магию, но и дедукцию.

За этими мутными думами, расставшись с Егором, возвращаюсь в свой корпус.

Глава 17

Небольшая светская беседа

Луч фонарика находит знакомую трещину возле груды обломков шифера. Протискиваюсь в аномальный сектор развалин, внутренне собравшись в ожидании привычной волны холода, легкой тошноты, ощущения собственной чужеродности в этой среде. И снова здравствуй, Хтонь-матушка… Чугай не захотел вступать в переговоры, когда я привел Немцова — ладно. Может, покажется мне, когда я один?

Иду по аномалии. Каждый шаг дается с трудом, будто приходится преодолевать встречный ветер — хотя воздух здесь по-мертвому неподвижен. Неудивительно, что я так долго тянул с исследованием этой территории под первым пришедшим в голову предлогом — «фонаря нет». Фонарь, который достал Немцов, пришлось вернуть, но через Тихона с его мутными связям я выменял другой, что обошлось в целых пять заряженных амулетов. Как я и подозревал, продажа амулетов налево продолжала идти по частным каналам — в Васюганье с его выплесками Хтони, намертво вырубающими электричество, спрос на магические аккумуляторы оставался стабильным. Поэтому, например, у отрезков не переводился шмурдяк… вот же лошары, амулеты — штука ценная, могли бы хотя бы на приличный алкоголь их менять. А впрочем, не моя печаль — отрезки сами себе злобные буратино. Моя задача — помочь тем, кто хотя бы готов принять помощь. Сейчас для этого нужно разыскать местного князька йар-хасут и выяснить, что он знает о похищениях магов, раз уж траффик через его территорию шел. Вернее… не первый раз имею дело с этим народцем — какую цену князек заброшки потребует за информацию.

Воздух немного оживает — значит, до зала с барельефами недалеко. Выхожу к проему — и тут же зажмуриваюсь. Луч моего фонаря тает в клубах дыма, пронизанного цветными прожекторами. По ушам бьет громкая музыка — хотя еще пару секунд назад в проходе ее отзвуков не было.

В дыму ритмично дергаются смутно видимые тела. На автопилоте собираю к ладоням воздух, чтобы атаковать или защищаться — и тут же понимаю, что это… неуместная реакция. Фигуры явно антропоморфные, и это не стая монстров — это тусовка на танцполе. Большинство прыгает прямо здесь, а вдалеке виднеются столбы и трапеции, на которых вертятся едва одетые девицы, сверкая мощно накачанными — дай бог каждому! — бедрами. Выглядит впечатляюще — вот только и дым, и танцоры ничем не пахнут, и воздух от их движений не колышется. Пытаюсь ухватить за локоть ближайшую ко мне фигурку — на вид это как бы сексапильная деваха — и рука проходит сквозь воздух, не встретив никакого сопротивления.

Иллюзии. И даже не сказать, что особенно тщательно выполненные. Вот тот официант во фраке с подносом, уставленным бокалами на тонких ножках, чересчур стереотипен. А элегантная дама у барной стойки и вовсе проваливается в текстуры.

Говорю прямо в скопление фантомных фигур:

— Симпатичное шоу, Чугай. Будем считать, что я впечатлен. А теперь давай поговорим о деле.

Хотя мой голос тонет в агрессивном техно — не сомневаюсь, что послание до адресата дойдет. И действительно, эффект не заставляет себя ждать.

Музыка меняется на более плавную и торжественную. Запускаются фейерверки, синхронно взрываются хлопушки с конфетти и серпантином — машинально провожу рукой по волосам, чтобы стряхнуть бумагу, но ее, естественно, на самом деле нет. Призрачные танцоры расступаются, освобождая проход, и дружно издают радостный вопль — ни дать ни взять фанаты, встречающие рок-звезду.

Через зал, раскинув руки в приветственном жесте, размашисто шагает… нет, не тот, кого я ожидаю увидеть. Не траченый молью принц Чугай — совершенно другой человек. Я его знаю — и не знаю одновременно.

Не знаю, потому что не видел прежде этой залихватской улыбки, горящих азартом и возбуждением глаз, широких вальяжных жестов… И знаю, потому