Империя Лотоса - Таша Сури

Голос в лесу позвал ее по имени. Зелень вокруг нее задрожала. Повернулась, словно ее позвали.

Якша, подумала она. И повернулась вместе с ней.

Она нашла Чандни в озере на поляне. Зелень привела ее туда, и там была Чандни: с серебристой кожей, с корой на теле. Глубоко в воде.

— Скоро наступит полночь, — сказала Чандни. Ее голос был серебристой рябой. — Прия. Маленькая старейшина. Когда наступит время, скажи своим хранителям масок, что мои родственники и я решили, что им пора снова войти в бессмертные воды, где они станут настоящими старейшинами. Скажи им, что мы будем ждать их.

— Я скажу, якша, — ответила Прия. Ее грудь защемило. Значит, скоро будет еще больше смертей. И, может быть, наконец-то появятся другие трижды рожденные. Настоящие старейшины. «Ты открыла пути, — сказал якша. — Куда ты хочешь пойти, малышк

а? — «Это пути Мани Ары, — сказала Прия. — Я пойду туда, куда она захочет, конечно». Музыкальное напевание. — Тогда ты должна поговорить с ней.

— Я поговорю, якша». Прия посмотрела на отражение якши в воде. Ее зеркальное отражение было еще менее человеческим: серебристым, жидким и подвергающимся изменению. Она не в первый раз подумала о настоящей Чандни, которая, возможно, была ее матерью. Которая была убийцей ее братьев и сестер и дала ей шанс жить. Под поверхн

остью воды что-то шевелилось, что-то росло, цвело в тени, разбивая ее отражение на чернила. «Заходи в воду, — позвала якша. Вода снова зарябила, словно манящая рука.

Прия не стала спорить. Она ожидала этого с того момента, как ее затянуло на поляну, под тихий свод деревьев. Она завязала сари, чтобы оно не развевалось, а затем опустилась в воду.

Вода была теплой, как кровь. Она пыталась игнорировать ощущение ила под ногами, неровного, как зубы, шелковисто-грубого, как спутанные волосы. Якша протянула руку, и Прия взяла ее.

— Смотри, — снова мягко приказала Чандни. И Прия посмотрела — на ладонь Чандни и цветок, который она держала в ней.

Лотос. Но не лотос. Нечто, что расцвело в тени под водой, вызванное ее присутствием, ее магией, ее зовом. Его лепестки были идеальны, корни длинные и извивающиеся. Он был прогнивший, это было несомненно; она видела это по его сморщенному блеску. По тому, как пульсировали его корни, как что-то с сердцебиением...

— Нам потребовалось так много времени, чтобы вернуться, — сказала Чандни. — Так много времени, чтобы пожертвовать частью себя, чтобы мы могли осуществить изменение мира под себя. Но посмотри, что мы создали. Ты думаешь, что гниль — это проклятие. Уродство. Ты отшатываешься от нее, как и все твои родственники и сородичи. Но она прекрасна, малышка. Разве ты не видишь?

Якша вложила лотос в руку Прии. Прия почувствовала его вес. Кровь текла между ее пальцами. Она смотрела вниз с отстраненным ужасом, очень далеким от своего тела, внешне спокойным.

— Вы не понимаете красоту и хрупкость своих тел, — говорил якша, напевно и мягко. — Вы видите красоту в древнем дереве, в цветке, но не видите ее в себе: в архитектуре ваших легких, в венах и костях, которые составляют вас. Разве вы не видите, как прекрасно для нас быть единым целым?

Прия должна была солгать. Но она не могла заставить свой рот произнести «да, — не могла заставить себя кивнуть. Якша сомкнул пальцы Прии над лотосом. Неумолимое давление.

— Разве ты не видишь, какую прекрасную вещь мы создали из тебя, Прия? — спросил якша с великой и ужасной нежностью.

Прия задрожала и выдохнула.

— Чего ты хочешь от меня, якша?

— Дотянись до нее, — сказал якша. — Мани Ара сотворил чудо через тебя. Новые пути. Мир изменился еще на один шаг. Впусти ее снова. Подчинись.

Руки якши прижались к плечам Прии. Не было возможности отказаться от их давления или приказов якши. Прия закрыла глаза и позволила себе погрузиться.

Сангам приветствовал ее как старого друга. Радость пронзила ее. Она знала, что это была не ее собственная радость. Она была более обширной, как ветер, дующий над травой, солнце над голой землей. Так ли бессмертные ощущают счастье?

— Саженец, — прозвучал богатый, смеющийся голос Мани Ара. — Ты чувствуешь то же, что и я? Пути, сангам, космос?

Она не могла видеть Мани Ару, но слышала ее — и чувствовала то же, что и она. Когда-то она чувствовала своих братьев и сестер в сангаме. Теперь она могла чувствовать хранителей масок, рану, где должна была быть Бхумика, миры, разрывающиеся и увядающие... и нечто великое и ужасное, преследующее ее родственников на протяжении тысячелетий.

— Да, — прошептала Прия. — Я могу.

— Хорошо. Почувствуй, что лежит в конце моих путей, саженец. Почувствуй, что я хочу, чтобы ты искала.

Якша в сангаме, как скопления ярких звезд. А за ними, дальше, спящие в земле...

Образы промелькнули в ее уме. Кольцо огромных каменных деревьев. Озеро синих лотосов. Два якша.

— Другие якши, — выдохнула Прия. — Спящие. В земле. Пробуждающиеся в тех местах, где они умерли.

— Да. — Восторженно.

— Одна в... Алоре, — сказала Прия. Слова лились из нее. — Одна в Сругне. Она пробуждается. Я чувствую ее.

— Она пробудится очень скоро, — согласилась Мани Ара, и ее голос был в ухе Прии, ее губы мягкие, руки на горле Прии. — Иди к ней. Будь там, чтобы провести ее в мир, чтобы она пришла без страха, с родными, которые будут охранять ее. Будь там, где я не могу быть. Мое сердце, мои руки.

— Твои родные, — сказала Прия, ошеломленная. — Они возвращаются.

— Наши родные, — сказала Мани Ара. Ее смех был волнующим, радостным. Сами звезды задрожали от него. Она повернула Прию за плечи, за горло и прижала свои губы к губам Прии.

— Ты именно та, кем должна быть, — прошептала Мани Ара Прие на ухо, как будто шепча секрет между ними. — Вестник, шторм, мои руки, мои ноги, мой меч.

Внезапно Прия вернулась в свое тело, стоя в мутной воде и покачиваясь. Она сжимала в руке бьющееся сердце-цветок, которое медленно пульсировало.

Нерешительные пальцы коснулись ее щеки. В глазах якши был вопрос.

— Бхиса Ара, — подумала Прия.

Она хотела сказать: — Теперь я знаю тебя.

Хотела сказать: — Мани Ара очень любит вас всех. Она любит вас так, как мой мозг не может понять. Она любит вас, как… реки, горы и океаны любят друг друга.

Это невозможно и одновременно старо, и я не знаю, как такие жестокие существа могут любить так сильно.

— Якша, — сказала она вместо этого и увидела, как вопрос исчез с