За гранью иллюзии 2 - Лев Жуковский

и в защитный купол, и в господина Корвина. Действуя с невероятной скоростью, он даже успел поднять щит прямо на разряд молнии. Но, по правде говоря, это ему никак не помогло. Его отбросило на добрых три метра, и он рухнул на землю замертво, испуская дым изо всех щелей своей сгоревшей техномагической брони. Мы все просто остолбенели, не веря своим глазам. Поверить, что старый, почти что бессмертный рыцарь погиб, было просто невозможно. Я поворачиваю голову и понимаю, что заряд молнии был точно необычный. Потому что Талер явно побледнел, а его защитный барьер потерял не меньше половины своей прочности. Благо, мой купол был чуть меньше в размерах и начинал получать повреждения уже вторым порядком.

— Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь! — прогремел голос с осколка стены, но показываться пока никто не спешил.

Я испуганно посмотрел на Мареша, но тот тоже не знал, как поступить и что нам делать дальше. Тем временем со стены продолжили:

— Моя мана сейчас восстанавливается, а твоя расходуется. Не пройдёт и часа, как защищаться вам будет нечем! — вновь прогремел голос со стены. — Даю вам пять минут на раздумья, по истечению этого времени никто не уйдёт отсюда живым!

Солдаты начали нервно шептаться, но все их мысли были наполнены всего лишь паникой и страхом, именно поэтому они оказались совершенно бестолковыми. А главные источники моей надежды, ветераны Мареш и Улер, о чём-то напряжённо думали. А вот наш командир продолжал дымиться. Хотя теперь, наверное, уже бывший командир.

— Ну, что вы думаете? — не выдержал я, обращаясь к ветеранам.

— А что тут думать? — угрюмо пробасил Мареш. — Стоим и ждём, так или иначе нас пустят в расход!

— Как это, в расход⁈ — ошарашенно выпучив глаза, взбеленился истеричный Талер Соятов. — Я благородных кровей, они не посмеют меня тронуть!

Улер со странной жалостью посмотрел на него, как на умалишенного, и произнёс:

— Если бы у них был шанс моментально подавить барьер, они бы это сделали сразу, а раз этого не произошло, значит, они не так сильны, как хотят казаться. А по поводу пустить в расход, то подумайте сами, если бы вы дезертировали…

Но ему не дал договорить молодой Соятов:

— Да чтобы я, наследный аристократ, и предал моего Герцога, что ты такое говоришь⁈ — визжал от страха он.

Поняв, что молодой маг сейчас не в адекватном состоянии, Улер просто от него отвернулся, полностью сконцентрировав своё внимание на мне.

— Так вот, — продолжил Улер, — дезертиры ни в коем случае не будут оставлять свидетелей, ведь они наверняка нарушили закон о краже Эргов, следовательно, за них будет назначена большая награда. А если их много, воинов с уровнями выше десятого, то соблазн будет слишком велик, — закончил он свою мысль.

Обдумав всё, я принял решение.

— Талер, опускай барьер и восстанавливай ману с помощью кристаллов, будем меняться. Мы ещё посмотрим, кто сдастся первым! — произнёс я уверенно.

Я очень надеюсь, что это прозвучало уверенно. Благо, молодой маг не стал спорить, было видно, что брать на себя ответственность, пусть даже и за свою собственную жизнь, он не хотел, да и в принципе не был способен. Но как только он снял барьер, уже в мой магический шит прилетела ещё одна молния. И нацелена она была как раз в Талера Соятова. Всё же он выделялся яркостью и дороговизной своего лёгкого доспеха. После такого подлого удара тем неожиданней было услышать эти слова:

— Вы обманули нас, теперь вам не жить! — кричали со стены.

Отвечать что-либо смысла не было. Но это я так думал. А новобранцы разразились всевозможными ругательствами. А спустя всего минуту уже со стены посыпались оскорбления всех мастей, на множество голосов. Но понять, каково количество кричавших со стены дезертиров, оказалось невозможно. Однако помимо этого я заметил, что этот удар молнии был в разы слабее. Даже слабее, чем был развит мой собственный навык Удар молнии.

Так продолжалось ещё минут десять, но всё же глотки оказались не лужёные, и силы обливать словесными помоями в скором времени закончились с обеих сторон. Что неприятно, атаковали нас с такой позиции, что мне было сложно понять, где именно прятался наш противник. А ещё стало стыдно перед самим собой. Как только исчез тот, кто всегда принимал правильные решения за меня, я сразу же растерялся. А ведь у меня есть навык огненного шара, его одного достаточно, чтобы уничтожить большинство целей и противников. А я при этом так постыдно ударился в панику. Надеюсь, это не выглядело настолько же жалко, как вёл себя молодой Соятов. Но всё это не отменяло нашего бедственного положения в принципе. И судя по всему, кроме тактики позиционного сдерживания, нам ничего другого не оставалось. Целый час мы простояли в напряжённом ожидании. И по куполу вновь неожиданно ударил разряд молнии. Без криков и ругани. Видимо, просто резерв маны восполнился полностью, и маг этих дезертиров сразу же атаковал. И именно после этого удара я услышал в общем нестройном гомоне слова Елоса, помимо проклятий на души этих коварных дезертиров.

— А почему никто не стал лечить старого рыцаря? — спрашивал он Чикира.

А ведь действительно, почему такая мысль не пришла мне в голову, возможно, тогда его ещё можно было спасти? Потому как сейчас это будет уже бессмысленная трата энергии. Так-то за всё время после удара молнией старый рыцарь Корвин даже не пошевелился. А тем временем Чикир сначала хищно заулыбался, а затем начал смеяться уже в голос.

— Да потому, что все его ненавидели, — произнёс он весело, — а маги так вообще спали и мечтали, как собственноручно убьют его. А тут такой шанс, и ты говоришь про то, чтобы лечить этого старика?

— Не забывайся, солдат! — сказал я Чикиру.

— И что вы мне сделаете, господин волшебник? — ответил он, улыбаясь. — Мы все равны по званию, а маги вообще не имеют права командовать. Теперь мы равноправны…

Но он не успел договорить свои подрывающие боевой дух слова. Мареш с каким-то особым удовольствием ударил его в лицо, в этот раз совершенно не сдерживая свою силу. Но не разбил нос. Нет, он выбил Чикиру зубы, и тот рухнул на землю уже без сознания. Улер же обвёл тяжёлым взглядом всех новобранцев и сказал:

— Чикир, видимо, забыл ещё одно незыблемое правило армии Герцога.