Лики зазеркалья - Варвара Кислинская

что делаю. Мысли все время возвращались к вчерашнему альбому. Вот именно! К альбому! Я вчера целый альбом убила. Ну, может, чуть меньше. Очень хотелось снова взглянуть на рисунки, но я заставила себя быстро одеться и выйти из дому. Знаю ведь, что если сейчас загляну в альбом, захочется что-то поправить, или начну вспоминать своих вчерашних визитеров, размышлять о них... В общем, расслаблюсь, никуда не пойду, и, того и гляди кто-то снова постучится в мое сознание, несмотря на субботу, и все мои дела насущные останутся не сделанными.

Но неизвестно откуда взявшийся теплый весенний ветерок, ласково треплющий еще не оперившиеся ветки деревьев на бульваре, не принес облегчения. Скорее, наоборот. Он словно нашептывал что-то, что знали лишь мы вдвоем, и мысленно я снова погрузилась в размышления о вчерашнем вечере. Смешные и угрюмые мордочки моих моделей снова и снова вставали перед глазами. Они были восторженными, предвкушающими, напуганными, озабоченными. Некоторые из них, как всегда, пришли ко мне из любопытства, другие – похоже, по чьему-то повелению, а третьи... третьи, словно выполняли какой-то долг. Это было странно. Раньше я никогда не замечала за ними такого отношения к себе. У меня всегда было чувство, что я рисую их не потому, что этого хочется мне, а потому, что они сами так захотели. И вот теперь их приход стал, как бы, обязательным. Или необходимым.

Что-то еще не давало мне покоя. Какой-то портрет, но я никак не могла вспомнить, какой именно. Не Кицуне. Ее я постаралась выкинуть из головы сразу же, как только загрузила рисунок в инет. Нет, кто-то другой. И самое обидное, я не могла понять почему, вникнуть с суть ускользающего беспокойства воспаленного подсознания.

- Добрый день, Маргарита Францевна. Как всегда, отвезти девочкам?

Я вздрогнула и подняла глаза.

На меня смотрел улыбающийся эльф. Как же он вырос! Хотя, что это я, вчера же виделись. Вот! Вот оно! Точно! Эльф-подросток, которого я рисовала лет пять назад, вчера вернулся и снова воцарился на подиуме. Как говорится, уже не мальчиком, но мужем. Вернулся!

На мгновение перед глазами все поплыло, и в следующий миг я осознала, что стою около кассы гипермаркета и пялюсь на паренька из службы доставки.

- Маргарита Францевна, вам нехорошо? – забеспокоился он.

- Нет-нет, Ванечка! - я заставила себя улыбнуться. - Просто задумалась. Прости, ради Бога, что напугала.

Паренек облегченно вздохнул, а я продолжала вглядываться в его лицо. А ведь действительно похож! Удлинить и осветлить волосы, увеличить и слегка загнуть уголками к верху глаза, убрать из уха залихватскую серьгу, а с носа – веселенькую россыпь веснушек, и получится давешний эльф. Господи, я что же, реальных людей в сказочных персонажей превращаю? Хотя нет, стоп. Пять лет назад мы уж точно не были знакомы. Мы познакомились в позапрошлом году. Тогда я обратила внимание, что мой заказ старается получить один и тот же молодой человек. Уж понятное дело, не ради меня, старой грымзы. Просто мои покупки отправлялись к двум девочкам-студенткам Инъяза, снимавшим однокомнатную квартиру на нашем этаже. По мимо сразу же завязавшейся теплой дружбы, между нами существовал бартерный обмен, по которому они выполняли для меня мелкие поручения, а я подтягивала их по немецкому, который шел вторым языком. Тогда, сообразив, что мои юные соседки не против визитов симпатичного паренька из гипермаркета, я стала сама просить, чтобы он доставлял мои покупки.

Значит, с эльфом я познакомилась раньше. Если, конечно, я не ошибаюсь, и ко мне действительно второй раз приходил один и тот же эльф.

Я пообещала себе обязательно сравнить сегодня же два портрета, поручила Ванечке позаботиться о моих сумках, чему он страшно обрадовался, а сама направилась в салон.

Наверное, со стороны это выглядит смешно: стареющая женщина, у которой нет ни мужа, ни любовника, а дочь давно живет за границей, упорно цепляется за остатки былой привлекательности. На самом деле ни за что я не цепляюсь. Иногда, особенно осенью или зимой, мне приходится выдерживать нелегкие бои с самой собой, и только невероятным усилием воли я заставляю себя отправиться из супермаркета наводить красоту. Но я точно знаю, что если позволю себе хоть в малом отступить от ритуала, дальше все покатится по наклонной плоскости. Я не имею права делать себе поблажек. Если сегодня я позволю себе пропустить этот визит, завтра у меня не будет настроения выходить из дому, в понедельник я могу разболеться и вообще не пойти на работу, а еще дней через пять ничто не помешает мне проспать время укола. На мой взгляд, лень – болезнь, страшнее алкоголизма или наркомании. Умереть от нее можно точно так же, если не еще быстрее.

Впрочем, сегодня, несмотря на не проходящий зов оставленных дома принадлежностей для рисования, я вдруг стала получать удовольствие от прогулки. Не знаю, какой дух противоречия заставил меня направиться в салон пешком. Но идти было не так уж и далеко, и троллейбус помог бы мне выиграть не больше десяти минут. Мельком взглянув на часы и убедившись, что не опаздываю, я свернула с бульвара и пошагала, срезая путь, по узким кривоватым улочкам.

Здесь дыхание весны ощущалось еще сильнее. Наверное, потому, что в отличие от бульвара, засаженного царственными серебристыми тополями, в этих переулках росли старые скрюченные акации. Нет, они еще не цвели. Тонюсенькие, сложенные, как крылышки мотыльков-однодневок листики только что вылупились из почек. И в воздухе витал не запах, а лишь предчувствие того одуряющего медвяного аромата, что заполнит эти улицы спустя несколько дней, если погода позволит раскрыться смешным белым собачкам.

Здесь это и случилось.

Вы помните, какими вы были в шестнадцать лет? Вы помните, что сулила вам каждая новая весна? Это ощущение, это предчувствие. Это ощущение предчувствия. Начало. Весна – начало всегда, но лишь в юности нам кажется, что новая пора оживления природы несет и нам перемены к лучшему. И мы ждем чуда. И мы ждем любви.

С тех пор, как мне было шестнадцать, прошло больше сорока лет. Два поколения. Почти два поколения. У меня подрастают внуки. Максу четыре года, и иногда мне кажется, что он понимает меня лучше Анны. А Марта... она родилась в декабре, и ее назвали в честь меня. С точки зрения моего зятя это большая честь, но мне страшно оттого, что имя может оказать влияние на ее будущую жизнь. Я не хочу, чтобы она была похожа на меня. Зачем? Чем могу я похвастаться в свои