Лики зазеркалья - Варвара Кислинская

тяжелую боевую секиру, теперь слегка ссутулились под грузом ответственности. С каждой стычкой, с каждой новой войной он терял соратников – старых однополчан и совсем молодых новобранцев. И каждая смерть тяжелым гнетом ложилась на душу боевого командира. Зачем же он пришел ко мне? Чего ждет от портрета, в который, как и в его сердце, вплетется грусть невосполнимых потерь? Ничего он не ждет. И не хочет ждать. Он здесь потому, что ему приказали, а офицер не может ослушаться приказа. Чем я могу помочь тебе, старый кентавр? Я не верну твоих погибших близких. Я только увековечу тебя вот таким, не молодым, уставшим, одиноким. Слишком привыкшим терять. И так и не привыкшим. И ты не останешься доволен. Ведь ты здесь не за этим. Так в чем он, твой долг, и почему мне кажется, что он напрямую касается меня?

- Интересно мои сотрудники проводят рабочее время!

Ноги взлетели в тщетном стремлении попасть прямо в туфли, карандаши загремели по полу, волосы взметнулись, заострив несуществующие эльфийские ушки, а несшитые листы альбома веером вылетели из папки и, плавно планируя, запорхали по всему кабинету.

Все! Это конец. Уволит без выходного пособия. Шеф, прислонившись к дверному косяку, растеряно взирал на устроенный им самим переполох.

Ненавижу! Из молодых, да ранних: красивый, холеный, самоуверенный. Из тех, что думают, что они – самые умные и крутые, что после сорока – уже не жизнь, а доживание, но уж они-то успеют все: и пожить, и погулять, и заложить основу будущего благополучия. А те, кто не успели – аутсайдеры, вынужденные по гроб жизни тянуть лямку социального минимума. Да что ты знаешь обо мне, урод?! Что вообще ты, с высоты своих амбиций и апломба, можешь знать о жизни?!

Большой босс наклонился и поднял рисунок. Вгляделся. Глаза начали медленно округляться. Красивые брови взлетели вверх.

Я застыла, готовая выслушать от этого выскочки, что приказ об увольнении будет завтра. Ну, валяй, мажорчик. Думаешь, для меня есть разница? Да ты мизинца их не стоишь. Даже самых юных и глупых. Уволишь – плевать! Зато я смогу отдать им все, что должна. Должна? Наверное. Ведь тебе, например, дела нет, как я живу. А им – есть. Они приходят ко мне, они чего-то ждут от меня, я нужна им. А для тебя я – штатная единица.

Я на мгновенье закрыла глаза и приготовилась в последний раз, в ответ на разнос, высказать все, что думаю. Я смирилась с тем, что потеряла работу.

- Странница 222?

Я вздрогнула.

- Нет, я не могу ошибаться, я этот стиль знаю. Маргарита Францевна, вы – Странница 222?

Я, не веряще, открыла глаза и посмотрела на босса. Лицо его выглядело еще более растерянным, чем, вероятно, мое собственное.

- Это, правда, вы? – он вдруг расплылся в совершенно не мажорной, а кокой-то детской открытой улыбке. - А я – Лунный Фанатик.

- Упс! – только и смогла ответить я и медленно опустилась в кресло. - Это, правда, ты?.. То есть, вы?..

Босс расхохотался. Через минуту до меня тоже дошел комизм ситуации, и я начала нервно хихикать.

- Ты... Вы... – сквозь хохот пытался высказаться шеф, - учили меня руководить... собой.

- Кошмар! – взвыла я. - Я вас на себя науськивала! Но вы тоже хороши! Это про наш отдел: «Две старые грымзы и ничего не понимающий студентик»?! Это Эфенди – ничего не понимающий?!

- Господи! Маргарита Францевна, Странница 222 – это действительно вы?!

- Да, - выдохнула я и уткнулась лицом в ладони. - Ужас какой!

- Действительно... Ужас... Ой, как стыдно!

- Что? – я непонимающе уставилась на шефа.

- Вы мне объясняли, почему не надо бояться нового назначения.

- Ну? Я что, плохо объяснила?

- Хорошо! Я пришел в этот офис и сразу на вас наехал!

- Мама дорогая! – я прикрыла глаза.

- Вот и я о том же!

- А я-то пыталась отвлечься от собственных реалий! Думала, такого паноптикума, как наш отдел, второго нет.

- Но вы же есть!

- Я об этом не подумала!

И тут босс выдал:

- Ты почему не рисуешь? Ты что, вместо этого у меня переводы делаешь?!

- Д-да!

- На фиг! В отпуск! Я вижу каждый день, сколько ты выкладываешь! Ты вообще спишь?!

- Угу.

- Не верю! Как ты успеваешь?!

- Так получается...

Шеф задумался.

- В отпуск не пойдешь?

- Не-а! – нагло ответила я.

- Будешь рисовать на работе?

- Угу!

- Ну, рисуй. А...

Кентавра я заканчивала уже дома.

В субботу в марафоне наступил перерыв. Нет, с утра я почувствовала, что они с любопытством заглядывают через плечо, пытаясь выяснить, не соглашусь ли я порисовать и сегодня. Но я была непреклонна. Извините, дорогие, я, конечно, могу недосыпать из-за вас, но к столь радикальным изменениям своего режима не готова. Надо – значит надо. Труба зовет. Может, еще вечером увидимся. Но альбом все же сунула в сумку.

Зря я это сделала. Он оттягивал руку, как обиженный ребенок, которого насильно ведут в детский сад. Мысли он на себя тоже оттягивал. Это я поняла, когда в гипермаркете бросила в тележку коробку шоколадных конфет. Это был ни к чему не обязывающий знак внимания от вчерашнего кентавра. Я остановилась и аккуратно убрала коробку обратно на полку. Помотала головой. Бред какой-то! Очнись, Марта! С каких пор нарисованные персонажи начали дарить тебе конфеты?! С тех пор, как они повзрослели – ответила я сама себе. Кто повзрослел?! Я покосилась на сумку. Это не они повзрослели! Это я в детство впадаю!

Добравшись до кассы, решительно сунула альбом в один из пакетов с продуктами и с облегчением передала его Ванечке. Все! У меня выходной! До вечера – никаких рисунков! И так за шесть дней больше сотни в сеть закинула.

Но, уже выйдя на улицу, загрустила. Почувствовала себя предательницей. Нет, сейчас они не стояли за спиной, но они ждали. Ждали вечера. Почему-то я знала, что для них это важно.

Ноги сами понесли меня прочь от остановки. В сердце кольнуло. Мне стоило спешить. Может быть, удастся выкроить часок днем и все же порисовать. Нет, не хочу! У меня выходной!

Одуряющий запах цветущих акаций ударил в голову.

«Марта!».

Опять? О, нет! Я, наверное, схожу с ума. Но этот голос... Бархатный, вкрадчивый, искушающий. Кто ты, мой эльф?

«Для тебя я просто Энгион,