Мир жизни и смерти 10 - Павел Михайлович Пуничев

следует посадить в эту клетку, из которой самостоятельно он уже не сможет выбраться никогда. Мальчик, душой находясь в мире предков, собрал её из того, что было под рукой, а когда они вернулись, отец по её подобию сделал большую и крепкую клеть, которую и передал людям.

И вот наступил день, когда двух достигших совершеннолетия подружек отправили на испытание, и в то время, как одна из них занялась усмирением духа, вторая с этой клеткой пробралась сквозь пещеру внутрь вулкана. Что там произошло дальше никому неведомо, первая не справилась, разъярённый дух вернулся к себе и, застав там вторую девушку, лишил её памяти вышвырнув прочь, а клеть осталось лежать где-то там в пещере ведущей в жерло вулкана.

Когда сын того шамана подрос и занял его место, он попробовал ещё раз создать волшебную клеть и у него ничего не получилось. Тогда он изрёк пророчество, что когда-нибудь на их благословенную землю придёт девушка, белая как снег, большая и выносливая, которая сможет усмирить дух, и он оставит эти земли навсегда.

В общем, вот такая незамысловатая история про пробуждающийся иногда вулкан.

Пока других новостей нет… что-то у меня голова начала кружится, позже отпишусь…

11:22. Черт, Броневой, соня, ты где там?

11:26. Броневой, ты где, оторвись уже от прелестей жены, тут что-то нехорошее творится. Фрукты, которыми меня тут кормили… какие-то из них наводят сонливость и временно парализуют.

11:43. Тупица, ты же видишь, что связи нет, неужели тяжело догадаться посмотреть стрим? Осторожнее с фруктами, они не только парализуют, они еще желание разжигают, черт, я вся горю… голова кружится…

12:12. Бро, это уже не смешно, вы там что оргию устроили? Это просто гадко. Такая веселуха и без меня. Я бы сейчас и бомжа трахнула, а эти гады меня связали, даже ноги не сдвинуть, твари.

14: 18. Броневой, если ты сейчас же не появишься здесь верхом на белом коне и не спасёшь меня… Хотя, хрен с ним с конём, приезжай хоть на инвалидной коляске, главное со своей командой. Даю тебе ровно минуту. Если не появишься, инвалидная коляска тебе понадобится уже в реале.Быстрее, я вижу меня тащат к чему-то до жути похожему на алтарь для жертвоприношений, уроды долбанные…

Пока я читал, споро перебирая ногами, пришло новое сообщение:

— Скотина бездушная, когда я отсюда выберусь и я свяжу тебя голышом стоящего на четвереньках, а затем засуну свой самый большой…

— Так стоп, отбой, можешь пока не торопиться. Твою ж…

…ладно…

…не спеши, я тебе сама потом напишу…

Черт, я на ходу шлепнул себя по лбу, идиот, ведь мы же уже в одной локации!

Броневой Лапочке

— Лапа, продержись еще немного, мы уже мчим тебя спасать.

Ответ от девушки пришел далеко не сразу:

— Только попробуй, спасатель хренов, я тебя тут рядом привяжу на забаву здешним умельцам.

Такой ответ заставил меня остановиться. Держащая меня за руку Флора чуть не упала, так резко это произошло.

— Ты чего?

— Погоди, дух перевести надо, запыхался.

Я плюхнулся прямо на пыльные камни, включая стрим. Его почему-то перестали передавать на широкую аудиторию, но у меня доступ к нему остался. Очень скоро я понял почему.

Твою ж… а я был прав, девушку пытали.

Реальность мигнула, и я оказался в другом месте. Мы находились на отрогах вулкана. Ровная площадка рядом с выходом небольшой расщелины в горе, окружённой пышной зеленью. Посередине площадки находился уже знакомый мне постамент из полированного малахита, на котором возлежала лишённая одежды Лапочка. Не осталось ни полоски кожи, ни заклёпки, ни единого цветка, прикрывающего наготу. Принёсших её людей тоже не было, последний из них только что скрылся за поворотом, осталось лишь пятёрка жрецов, трое из которых стояли недвижными истуканами. Даже лица их были как маски, а широко распахнутые глаза застыли, словно куски плохо отполированного стекла. Это было странно, будь они даже дровосеками, предпочитающими ясеневые пни нормальным девушкам, то чувства при виде обнажённой шикарной красотки, хоть как-то должен был отразиться на их лицах, но нет, те застыли, будто у них полностью изъяли разум и инстинкты, оставив только пустые человеческие оболочки. Этого нельзя было сказать о двух других, хотя их лиц я не видел, однако действовали те гораздо активнее своих сотоварищей. Встав на колени с двух сторон от камня, они склонились над её грудью, обхватив каждую ладонями и припав губами к её возбуждённо торчащим соскам. Девушка, прикрыв глаза постанывала, в нетерпении непроизвольно извиваясь на полированным камне. Цепи удерживающие её руки и ноги слегка зазвенели, меж широко разведённых ножек совсем намокло от обуявшего девушку желания.

То ли перезвон цепей, то ли тихие стоны девушки, пробудили третьего жреца, который будто заклинивший автомат, ломаными шагами отправился к камню, рухнув там на колени и склоняясь к девушке. По-хозяйски, обхватил её бёдра руками, слегка придвигая к себе, зарываясь лицом меж её ножек. Лапочку выгнуло, будто сквозь её позвоночник ударил электрический ток. Тело опало и выгнулось вновь.

— Руки… Освободите… — попросила она хриплым шепотом.

Идиотская просьба в данной ситуации, которая, тем не менее, была немедленно исполнена. Цепи на руках провисли, удлиняясь. Холёные пальчики девушки тут же зарылись в волосы третьего жреца прижимая его голову к себе и заставляя работать усерднее.

Жрец никак не среагировал на это своеволие, лишь продолжив более активно ублажать стонущую девушку. Я отвёл глаза от этого вида и тут же вернул взгляд назад. На один миг мне показалось, что краем глаза я заметил что-то посторонние на этом празднике жизни, однако стоило посмотреть на сцену прямо, как видение исчезло. Я опять отвел глаза, наблюдая за картиной периферическим зрением и тут же удостоверился, что в первый раз мне не показалось. От жрецов к расщелине в горе тянулись щупальца, созданные будто из практических невидимого красноватого тумана. Те поднимались от их голов, вытягивались выше изгибаясь и, подергиваясь, тянулись к разлому в горе.

Тем временем Лапочка оттолкнула от себя примостившегося меж её ножек парня и поманила пальчиком к себе главного жреца.

— Малыш, иди к мамочке, — девушка плотнее прижала лица жрецов к своей груди и еще шире развела свои ножки, — покажи, что ты для неё приготовил.

Жрец не шевельнулся и даже не дрогнул ни единым мускулом лица, а вот дух будто взорвался, приобретая всё более насыщенный оттенок и становясь гораздо более видимым. Туманные жгуты извивались и переплетались, заставляя присоединённых к ним жрецов дрожать и вибрировать, будто