Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

– Я знаю, где он живет, – заговорчески сообщил Том, наклонившись к уху Валбура.

– Кто?

– Улмар. Я его однажды выследил. Давай как-нибудь вдвоем туда проберемся и избавим от него мою сестру.

– Шептаться нехорошо, – напомнила Фелла.

– Хорошо, – согласился Том. – Могу сказать при всех, что ты теперь в этих варежках и шапке, которые тебе Валбур подарил, чуть ли не спать ложишься.

Девушка всплеснула руками и попыталась ухватить Тома за воротник, мужчины дружно рассмеялись, все, кроме Валбура, который понимал, что краснеет, и от того краснел ещё сильнее.

– А я и не знал, что вы знакомы, – пришел ему на помощь Бокинфал.

– Ещё бы, – взахлеб продолжал Том, отбиваясь от сестры, – ведь это из-за нас его тогда схватили и куда-то уволокли. И теперь мы оба рады, что он снова на свободе. Правда, Фелла?

Девушка махнула рукой и тоже засмеялась, не глядя на Валбура.

– Как любят говорить многие мои знакомые, – сказал Бокинфал, – Торлон тесен.

– Так оно и есть, – согласился Хоуэн. – Окажись это не так, мы бы сейчас валялись в снегу с дырками в брюхе.

– А то бы ты с ними не справился! – подзадорил старика Том.

Хоуэн покачал головой.

– Прошло моё время. Одного бы ещё, может, отбил как-нибудь, но остальные трое меня бы точно уложили. Непростое это дело. Драться надо, пока молод. Когда ты стар, остается только думать.

– Думать не мешает всегда. – Бокинфал выглянул из-под навеса. – Подъезжаем.

Сани въехали в раскрывшиеся перед ними ворота, за которыми в темноте виднелись фигуры двух стражей. Снова можно было почувствовать себя в безопасности. Остановились лишь перед самым крыльцом центральной избы. Их никто не встречал. Вероятно, сомод и вправду уже давно начался.

– Вы ступайте ужинать, – распорядился Биртон, обращаясь к Бокинфалу и Валбуру, – а я покамест провожу наших гостей. И пусть накроют на меня тоже – я скоро к вам присоединюсь.

– Я пойду с ним, – сказал Том, цепляясь за руку смущенного друга. – Фелла, когда будешь уходить, забери меня, ладно?

– Что-то я очень сомневаюсь, что вам сегодня стоит возвращаться домой, – заметил Биртон. – В любом случае, я потом переговорю с Ротрамом, и мы решим, что делать. Думаю, вы пока останетесь тут.

Фелла перехватила взгляд Валбура. В нем ожила надежда, и девушка смело приняла его и ответила улыбкой.

Хоуэн с интересом наблюдал за ними исподтишка и думал, что юная красавица явно не равнодушна к своему двойному спасителю. Уж слишком она это тщательно скрывает. Наверняка он ей весьма симпатичен, и перспектива провести ночь под одной крышей представляется многообещающей им обоим. Парень, правда, крайне стеснительный, судя по всему, из простаков, быть может, даже из фолдитов, но если надумает проявить настойчивость, определенно своего добьется. Везёт молодым! Всё-то у них ещё впереди. А нам, старикам, остается только дрожать от страха: как при виде вооруженных грабителей, так и при виде прекрасных дев с синими глазами. Сейчас, при свете факелов, они кажутся частицами зимнего неба…

– Идем, – оборвал он сам себя и взял Феллу под локоть. – Инструмент не забыла?

– Смотри, чтобы мне потом не пришлось тебя искать, – предупредила она брата, оглядываясь уже с порога.

– Найдешь Валбура – найдешь и меня, – многозначительно ответил Том и помахал ей рукой.

Хоуэн бывал у Ротрама лишь однажды, когда тот приглашал его и ещё нескольких доверенных кузнецов обсуждать возможности дополнительных заказов оружия для нужд замка. Хоуэну та встреча была памятна тем, что до неё он, по рассказам общих знакомых, представлял себе Ротрама человеком крайне независимым, если не сказать своенравным, далеким от Ракли настолько, насколько может быть далёк человек, промышляющий тем же, что составляет основу тамошней власти. Но Ракли к тому времени уже не стало, вместо него теперь в замке распоряжались его бывшие военачальники, и им оружие надобилось в ещё больших количествах. Можно подумать, в Вайла’туне ни с того ни с сего прибавилось виггеров, способных с ним обращаться! Но кузнецы знали Ротрама хорошо, слов на ветер он отродясь не бросал, так что не верить ему, когда он называл точные количества шлемов, кольчуг, мечей, наконечников для стрел и арбалетных дротиков, причин не было. Тем более что и платил он всегда исправно и в срок.

В тот раз они тоже сидели в одном из покоев этого высокого терема, бревенчатые стены которого тогда ещё пахли свежесрубленной древесиной, горячей глиной очага и душистыми грибами вперемежку с развешенными для просушки травами. Ротрам ведь не сразу богачом заделался. Говорят, он был родом чуть ли не из фолдитов, но сумел найти своё место в жизни и вот теперь пожинал плоды удачных решений. Из разговора за закрытыми дверьми стало понятно, что Ротрам не просто вхож в замок и даже в Меген’тор – его центральную башню, а имеет там прочные связи и высоких покровителей, которые дают ему возможности и хорошие деньги на оружии зарабатывать, и терема посреди Вайла’туна возводить. Раньше он если и принимал участие в заседаниях их сомода, то далеко не во всех, и сидел скромно, поодаль от остальных, говорил мало, в основном слушал и, как правило, всегда соглашался. Однако, начиная с той достопамятной первой встречи под собственной крышей, Ротрам повел себя смело, по-хозяйски, так что вот уже второй или третий раз сомод собирался у него в новом доме. Хоуэн прошлые разы пропустил – то Хида, сына погибшего оплакивал, то болел, чего с ним прежде никогда почти не случалось. Так что, можно сказать, сегодня он явился сюда впервые. В качестве бывшего старейшины, или аола, как их называли в тунах.

Потому что теперь его место занял не кто иной как Торни, которому он заповедовал свою кузню.

Старейшиной Торни можно было назвать с большим натягом. В кузнечном деле он весьма поднаторел, этого у него было не отнять, однако аолами мастера становились не потому, что умели что-то делать лучше других, а потому что достигли определенного преклонного возраста и были ценны не только своими руками, но и наставлениями, опытом, за который и пользовались всеобщим уважением среди знающих людей. Торни же был ещё довольно молод и желание делиться опытом с другими из него исходило не слишком, однако он в какой-то момент тесно сошелся с Ротрамом, и тот недавно предложил выбрать старейшиной именно его. Вместо Хоуэна. Который как раз сказался больным, чтобы не показать вида, будто расстроен. Собственно, он и не обижался. В свое время старейшиной его сделали, не спросясь согласия, так что Хоуэн честно нёс это бремя без особого желания.

Всего в сомоде было трое старейшин. По количеству тех ремесел, из применения которых в итоге слагались кастрюли, силфуры да острые мечи. Один представлял кузнецов. Второй – плавильщиков или литейщиков, как их ещё называли. Третий – рудокопов. Когда-то давно обходились двумя, поскольку кузнецы сами могли прекрасно справляться с той рудой, которую им доставляли из сперва соседних, а потом и далеких рудников. Но с появлением денег, которых не приходилось обрабатывать молотком, а достаточно было вынуть слиток серебристого металла из маленькой формочки, плавильщики стали приобретать определенный вес и постепенно заняли свое достойное место среди остальных мастеров. Считалось, что они тем самым заодно облегчили труд кузнецов. Чего, разумеется, никто из кузнецов не почувствовал, но и возражать по простоте душевной не стал.

– Не туда, – прервал его размышления Биртон, заметив, что старик с девушкой направляются вглубь покоев, и указал на красивую лестницу сбоку. – Они сидят на третьем ярусе.

Третьего яруса не было ни у кого. Во всяком случае, ни у кого из знакомых Хоуэна. За всю свою жизнь он лишь однажды поднимался на второй ярус обычного жилого дома, чтобы оглядеть оттуда крыши соседних изб и поинтересоваться у хозяина, как он не боится на такой высоте ночевать. Да и холодно там, особенно зимой. Очаг же с земли туда не поднимешь. А тут ещё и третий ярус…

Превозмогая робость и послушно следуя за стройными ногами девушки,