Второй шанс для принцессы - Анна Морская

— Поразительно. Ты все‑таки оказался прав, Кассиан, все еще хуже, чем мы думали.

— Может, вы и меня просветите, о чем все‑таки речь? — нервно поинтересовалась я.

Мужчины переглянулись.

— Очевидно, ты стала заложницей временного парадокса, — медленно произнес Ноймарк. — Ты уже проживала все эти события, но в прошлый раз они закончились для тебя смертью, так ведь?

Я снова смогла лишь утвердительно кивнуть.

— Знать бы только, почему ни говорить, ни писать об этом не получается. Я пыталась, много раз.

Беловолосый дияр только махнул рукой.

— Здесь все как раз понятно. Смерть, знаешь ли, опыт весьма травматичный, и это меньшая из причуд, которые могут появиться у личности, что ее пережила, вернувшись назад во времени. Хотя это не совсем точное определение процесса.

Уловив полное непонимание на моем лице, дал пояснение уже Кассиан:

— Мы привыкли думать, что время всегда делится на «до», «сейчас» и «после», но это не вполне так. Все возможные события, произошедшие и еще нет, уже существуют, и делают это одновременно. Выжив здесь, ты не предотвратила свою смерть там. Своего рода ты передала опыт и память другой версии себя, которая использовала его, чтобы избежать смерти.

От того, о чем говорили дияры, голова шла кругом. Умом я понимала каждое слово, но осознать их оказалось не так просто, как и принять тот факт, что исправить свою смерть, которая не моя и моя одновременно, невозможно.

Кассиан внимательно следил за моей реакцией, словно пытался прочесть мысли по выражению лица. В его глазах была не только напряженная работа мысли, но еще что‑то иное, похожее на… вину?

— Но у меня нет таких способностей, — растерянно прошептала я.

— Их ни у кого нет, и, более того, за всю историю письменности ничего подобного не фиксировалось. И это подводит нас к самому главному, — снова взял слово Ноймарк. — Наш мир находится в весьма зыбком положении, барышня. Обнаружил это, между прочим, твой… — дияр сделал короткую заминку и усмехнулся. — Кассиан обнаружил. Геноцид, который устроили двести лет назад, нарушил баланс сил. Носителей истока жизнетворчества стало критически мало, и это не может не сказаться на материальной стороне бытия. — Он задумчиво погладил подбородок. — Как бы объяснить? Короче говоря, если ничего не поменяется, все, что существует в привычном нам понимании, включая нас самих, рассыпется на кучу мелких и очень горячих частиц. Но пока этого не произошло, материя просто дает непредсказуемые сбои. И ты — результат одной из таких аномалий. Самый масштабный результат, единственный из известных нам, который вышел за пределы глубоких структур мироздания.

Правильно говорят, что взгляд на любые вещи может сильно поменяться, если есть с чем сравнить. Меня по‑прежнему волновала судьба империи, но это… определенно оказалось куда страшней.

Сразу вспомнилось, как странно вела себя материя, когда после перезапуска истока мне стали доступны фундаментальные уровни.

— С этим ведь можно бороться, ведь так? — я вопросительно перевела обескураженный взгляд с одного дияра на другого. — Что мы должны сделать?

Губы Ноймарка сложились в усмешку.

— Как бы странно это ни звучало — рожать детей от жизнетворцев, и побольше. Поэтому конкретно тебе не надо делать ничего, хотя при желании, конечно, можешь принять активное участие, — он метнул ироничный взгляд в сторону Кассиана, но тот лишь поджал губы, а мои же глаза заставил округлиться. Не такого ответа я ждала. — Дело в том, барышня, что проблемы мирового масштаба один или даже несколько человек, как правило, решить не могут. Если речь не идет о мифах и легендах, конечно. Подумай вот о чем: не хочу расстраивать, но Конклав вполне прекрасно жил все эти двести лет в условной изоляции, у нас нет тех территориальных амбиций, в которых нас все подозревают. Черный рынок вполне удовлетворял нас теми ресурсами, которые мы не могли добыть сами на своей земле. Единственная наша цель — нарушить статус‑кво и утвердиться на континенте, постепенно вернув жизнетворцам положение в обществе. А этим, полагаю, продолжат заниматься и наши потомки, процесс, мягко говоря, не быстрый.

— Но почему вы просто не рассказали об этом всем?

— А нас бы кто‑то послушал? — вскинул бровь Кассиан. — Не столкнись ты сама с прямым подтверждением наших слов, ты бы поверила?

Я молча опустила взгляд, переваривая услышанное. Неприятно признавать, но он прав.

— Значит, вы считаете, что единственный способ восстановить баланс — это увеличить число носителей истока? — уточнила я, стараясь говорить ровно.

Ноймарк кивнул:

— Именно так. Но не просто увеличить — многократно. Никакой силой этого не добиться. Придется возродить саму культуру жизнетворчества, вернуть уважение, знания, права. Вернуть все то, что у нас отобрали трусливые правители прошлого.

— Это не задача одного человека, — добавил Кассиан. — И не задача одного поколения. Это работа для всех нас, в том числе для тех, кто придет после. Мы лишь можем сделать свой вклад.

Я закрыла глаза, пытаясь представить это. Десятилетия кропотливой работы. Бесконечные переговоры, компромиссы, борьба с предубеждениями. Обучение тех, кто готов учиться. Защита тех, кто еще слишком слаб. Смогу ли я сама сделать что‑то, способное помочь?

Воспользовавшись заминкой, Ноймарк резко хлопнул ладонями по собственным коленям:

— Ладно. Поболтали о судьбах мира, и хватит. Дела сегодняшнего дня никто не отменял. Пойду я, высплюсь хорошо, завтра еще ехать в свою резиденцию, — он поднялся на ноги. — И вам, полагаю, есть о чем поговорить наедине.

С этими словами он вышел из лаборатории и закрыл за собой дверь.

Глава 33

Из дневника Лорелин Гильяны Артурии, наследной принцессы Зендарии

Кто бы мог подумать, каким станет мой конец. Где‑то глубоко внутри еще теплится надежда, что отец что‑нибудь предпримет, но я знаю, что это не так. Он уже ничего не успеет сделать. Зендария выбрала путь войны, и теперь я — лишь разменная монета в этой игре. Меня казнят завтра на рассвете. В ответ на полномасштабное вторжение империи и еще, чтобы поднять моральный дух воинов, которых ждет непростое сражение. Много непростых сражений.

Знаю, что дияр Кассиан — человек, с которым я виделась от силы пару раз, да и то мельком, — ходатайствовал об отмене казни. Поддержка, пришедшая с самой неожиданной стороны. Может, он не такой уж плохой человек? Впрочем, все это уже не важно, его просьбу отклонили, и он сам лично