Второй шанс для принцессы - Анна Морская

— Хорошо, если так, — повторила девушка свою, кажется, уже ставшую любимой фразу. — Значит, с головой у тебя, госпожа, не все в порядке, вот что я скажу.

Разомкнув прикрытые от блаженства глаза, я отправила ей проницательный взгляд.

— Все хорошие люди достойны любви, а ваш дияр — очень хороший человек, хоть может и не производить такого впечатления. Вы все здесь это прекрасно знаете.

Почему‑то горничной сказать это слово оказалось очень просто, хотя даже в собственной голове называть вещи своими именами я избегала, боясь строить лишние надежды.

То, что я испытываю к Кассиану, наверное, и нельзя называть так громко, но сказать иначе у меня язык не повернулся. Не после того, что случилось возле сокровищницы.

Мне нужно научиться быть честной, хотя бы перед самой собой.

— Дияры очень далеки от любви, это всем известно, — снова не разделила моего оптимизма девушка. — Не слышала, чтобы хоть одна из женщин, которых выдали за них замуж, была счастлива, — затем ее тон смягчился. — Хотя, если наш дияр окажется исключением, я буду рада. Ты вряд ли знаешь, госпожа, но нет ни единого человека, кто оказался бы в резиденции случайно, и каждый чем‑то ему обязан.

— Даже ты?

— Даже я. Родня моя ушла, когда мне тринадцать стукнуло. Всех болезнь выкосила, меня только пожалела, не стала забирать. Да только кому ж я нужна была? Хозяйство и взрослый в одиночку не поднимет, замуж тоже рано, и работник из пигалицы малолетней бестолковый, — Клара говорила так непринужденно, но я видела, что ей все еще тяжело, всегда будет, наверное. Однако знала, что жалости девушка не примет, поэтому просто слушала. — Материна подруга посоветовала в резиденцию сходить, я так боялась, дияр даже с прислугой первый раз лично беседует. А вот уже пять лет как имею и крышу над головой, и жалованье неплохое.

И вот пусть мне теперь кто‑нибудь докажет, что Кассиан просто сухой прагматик, лишенный обыкновенной эмпатии.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось так рано повзрослеть, — произнесла я, с осторожностью подобрав слова.

Горничная пожала плечами, но я заметила, как потеплел ее взгляд.

— То дело былое, — махнула она рукой. — Зато сейчас у меня все прекрасно, гораздо лучше, чем если бы осталась в деревне.

— А что камердинер Холлдор? — вдруг пришел в голову вопрос. — Он ведь давно здесь работает, как я поняла.

— Он благодарен дияру, возможно, больше остальных, — помрачнела Клара. — Потому что тот убил предыдущего, еще раньше, чем сам занял должность.

Мои брови изумленно поползли вверх, этого мне сам Кассиан тоже не рассказывал. Упомянул только однажды, что его предшественник был не слишком хорошим человеком, и, кажется, из‑за него умерла мать камердинера.

— Кое‑что слышала о том человеке, полагаю, многие были рады его смерти, — медленно протянула я.

Клара неопределенно повела плечами:

— Оставлю тебя, госпожа, и так много наговорила. Схожу, раздобуду для тебя мазь какую.

С этими словами она ушла, оставив меня наедине с мыслями и потрясающе приятной горячей водой, в которую добавила ароматные масла.

Глава 32

Время клонилось к ночи, когда я вышла распаренная и чистая, переодевшись в свежее платье.

Когда Клара вернулась с маленькой баночкой, от которой даже сквозь крышку пахло травами, я спросила, что слышно о диярах.

Оказалось, что все южное крыло ропщет целый день. Кассиан с Ноймарком спать не ложились, сразу по прибытию они заперлись в лаборатории и велели перетащить туда, по словам причастных жизнетворцев, чуть ли не полбиблиотеки.

Подумав, что теперь, наверное, вполне могу пренебречь указанием не заходить в южное крыло без разрешения дияра, я направилась прямиком в лабораторию.

Дверь дияры не заперли, в этом не было никакой нужды, вряд ли кто‑то решился бы их побеспокоить. Когда я тихо зашла, они стояли у массивного стола, заваленного книгами и бумагами.

Кассиан с закатанными рукавами рубашки что‑то быстро записывал на пергаменте, его пальцы двигались с механической точностью, и я невольно засмотрелась на его руки.

Ноймарк, переодевшийся в нормальную одежду и собравший волосы в низкий хвост, внимательно изучал один из фолиантов. Следы побоев на его теле стали еще менее заметны, чем вчера ночью.

Кассиан поднял взгляд и тут же опустил его обратно, продолжив что‑то писать.

— Лорелин, — его голос прозвучал ровно, почти бесстрастно, но я уловила напряжение в нем. — Тебе следовало отдохнуть до завтра.

Ноймарк оторвался от чтения и громко захлопнул фолиант.

— С другой стороны, пришла ты весьма кстати, — сказал он.

— Чем вы занимаетесь? — поинтересовалась я, неуверенно обводя комнату взглядом в попытке найти место, где бы присесть.

А оказалось это непросто, потому как буквально всюду лежали бесчисленные книги. Разве можно так быстро их все изучить, пускай даже бегло?

Видимо, двое дияров на это оказались вполне способны.

— Пытались понять, что с тобой произошло, и, думаю, нам это удалось, — ответил Ноймарк. — Если мы правы, придется посвятить тебя в детали одной весьма неприятной проблемы, потому как она тебя, судя по всему, напрямую касается. Но хотелось бы задать для начала несколько вопросов.

Решив, что более удобного места все равно не найду, я осторожно сдвинула часть книг с края дивана и присела.

— С удовольствием отвечу на все, если смогу.

Кассиан наконец отложил перо, выпрямился и медленно повернулся ко мне. Его лицо, обычно столь непроницаемое, сейчас искажали пока не до конца понятные мне эмоции.

— Начнем с самого очевидного, — произнес он все таким же ровным тоном, но я заметила, как его пальцы сжались в кулак. — Я действительно принимал участие в твоем убийстве?

Короткий кивок.

— Могу ли я помнить о том, как сделал это?

Я отрицательно покачала головой.

— Значит, я находился под каким‑либо воздействием?

Снова нет.

— Могло ли мое участие быть косвенным, так, чтобы я об этом не мог догадаться?

И опять я покачала головой.

— В таком случае получается, что я убил тебя и не убивал одновременно. Все верно?

Кивок получился осторожным. В целом, можно сказать и так.

— Лора… — Кассиан помедлил. — Ты уже знала меня, когда мы встретились на церемонии в зендарийском дворце?

Сердце пропустило удар, но я все же смогла снова кивнуть. Неужели он и правда догадался?

Ноймарк, внимательно, но молча наблюдавший за нами все это