Второй шанс для принцессы - Анна Морская

В этот момент для меня разрешились все сомнения. Потому что Кассиан, властный и жесткий Кассиан, думающий, что знает, как будет правильно, лучше других, тем не менее позволил мне выбирать самой. И пускай он не способен нормально проявлять обычные человеческие чувства, пускай даже им движет пока только жажда мной обладать, это решение, принятое им сейчас, меняет все. Во всяком случае для меня.

Зонды нашли часть мозга, из которой исходил исток, и впились в нее, вызвав привычную дрожь. А затем все мысли вышибло из моей головы, потому что по всему телу прошла безжалостная волна. Каждая клетка взорвалась острой, пронзительной болью, будто тысячи раскаленных игл одновременно вонзились в плоть.

Мышцы свело судорогами, они дергались непроизвольно, не подчиняясь воле, а кожа словно горела изнутри, наливаясь жаром до предела и даже выходя за него. В ушах загрохотал оглушительный звон, перекрывший все прочие звуки, а перед глазами вспыхнули и заплясали ослепительные белые пятна, размывая очертания реальности.

Меня будто выжигало изнутри. Долго. Мучительно долго. И когда все прекратилось, я безвольно обмякла в руках Кассиана, упала на его грудь, закашлялась, отхаркивая кровь и пачкая его одежду багровыми пятнами.

Краем сознания я уловила, что дияр быстро и уверенно опустился на пол вместе со мной, уложил мою голову на свои колени, чуть придерживая рукой. Свободной он достал очередной бутылек, моргнувший бликом на стекле, и откупорил, а затем поднес к моему рту.

— Пей, — приказал он.

Я попыталась, но губы не слушались.

— Глотай, Лорелин.

И я почувствовала, как он насильно вливает в мой рот знакомую горечь снадобья.

Ощущение собственного тела возвращалось непозволительно медленно, забирая у нас минуты, которых и так оставалось слишком мало. Но вскоре я смогла, пошатываясь, подняться на ноги. Кассиан придержал меня за локоть.

Я перевела взгляд на обруч, сжимавший его шею, и с ослепительной ясностью увидела недостающие фрагменты, не позволявшие до этого понять в устройстве артефакта практически ничего. И было в них нечто странное: ощущалось это так, будто они вот‑вот рассыпятся, превратив все вокруг в пустое ничего.

Но задумываться о странном поведении материи было некогда. Я с ненавистью пустила мощный импульс по основе структуры, наблюдая, как гаснут и коверкаются символы, а затем послышался щелчок, и обруч упал на каменный пол, теперь уже бесполезным куском металла.

— Пойдем, — прохрипела я, опираясь на придерживающего меня Кассиана. — У нас почти не осталось времени.

Думаю, ему было что мне высказать. Уверена, что потом между нами состоится еще один разговор, один из многих, которые мы вынуждены откладывать. Но все это будет после. Если нам удастся выбраться из дворца.

Из дневника Лорелин Гильяны Артурии, наследной принцессы Зендарии

Вести, доходящие до резиденции дияра, становятся все более и более дурными. Я чувствую напряжение даже в воздухе, вижу, что ненависть в глазах местных изменилась. Не знаю, какие потери несет Конклав, но я отчетливо вижу, что каждый здесь больше не хочет поиздеваться над пленной принцессой. Они хотят моей смерти, и желательно очень мучительной. Пожалуй, стоит прекратить на время посещение библиотеки.

О потерях этой стороны мне известно мало, зато я слышу много мрачных торжествующих разговоров о бедах, постигших империю.

Говорят, что по всей Зендарии гниет не успевший до конца созреть урожай: овощи и злаки на полях вдруг почернели, покрылись склизкой плесенью и сгнили за считанные дни, будто сама земля отвергла их. В деревнях начался голод, люди роются в отбросах, а те, кто еще вчера имел запас зерна, теперь прячут его как сокровище, боясь завтра остаться без крохи хлеба.

К голоду примкнуло моровое поветрие — неведомая хворь, от которой кожа покрывается багровыми пятнами, а дыхание становится хриплым и коротким. За неделю она выкашивает целые селения. Подданные сжигают трупы каждый день. Горы тел увозят на телегах к огромным кострам, и дым стоит над городами и деревнями сутками, едкий, пропитанный смрадом смерти. Кто‑то шептался вчера, что им уже не хватает дров, что костры горят день и ночь, а конца этому не видно.

Что же творится там? О чем думает отец и что собирается делать? И что ждет в этом аду меня?

Глава 29

Мы старались продвигаться по темным ходам катакомб как можно быстрее, благо, снадобье быстро привело меня в чувство. Когда я в очередной раз принялась нащупывать указатель, Кассиан успел пересчитать артефакты, что мы забрали из сокровищницы. Одного действительно не хватало.

— Как думаешь, как он оказался у него и куда учитель направлялся? — спросила я и двинулась дальше.

— Не имеет значения, — мрачно откликнулся Кассиан. — Главное, что все оставшиеся мы забрали.

Продолжать разговор совершенно не хотелось, с каждой секундой нарастало напряжение. Я каждое мгновение ждала, что услышу сигнал тревоги. И его отсутствие беспокоило ничуть не меньше, чем ожидание, что он вот‑вот раздастся. Меня преследовало ощущение, что впереди нас уже ждет ловушка.

Опасения, судя по всему, оказались напрасными. Мы быстро добрались до нужного хода и вышли в мрачных подземельях Цитадели. Я посмотрела наверх и подумала, что многими этажами выше, где‑то над нашими головами, мирно спят студенты, преподаватели и дворцовые служащие, которые даже не подозревают, что происходит буквально у них под ногами.

Кассиан обезвредил охрану точно так же, как у сокровищницы, и меня вновь охватило дурное предчувствие. Хотя мы все его испытываем, когда нечто сложное дается слишком легко.

Дияр снял с пояса одного из стражей ключ и передал мне. Можно было бы просто уничтожить запорный механизм, сейчас я отчетливо видела, как это сделать, но, вероятно, это поднимет до сих пор не прозвучавшую тревогу во дворце. Поэтому я вставила печатку в пазы на тяжелой двери и активировала ключ.

Мы шагнули в камеру, и меня тут же сшиб с ног затхлый смрад — смесь соломенной гнили и железной вони крови. Холод стоял пронизывающий, ледяной, будто сами стены высасывали тепло из костей. Пол под ногами покрывала липкая роса, а со свода срывались тяжелые капли, разбиваясь о камни с глухим звуком.

Кап. Кап. Кап.

Кассиан замер на пороге, его ноздри едва заметно дрогнули. Он тоже ощутил этот удушающий коктейль запахов. Я втянула голову в плечи, пытаясь дышать реже, и зажгла шаросвет.

В дальнем углу, на скомканном соломенном тюфяке, лежал мужчина возрастом