Краснокнижные вампиры - Дарья Юрьевна Эпштейн

что он держал подле себя неприятного и неопрятного Макса, настораживало. И тем более настораживало, что он позволил – в этом Иван ни минуты не сомневался – такому человеку заглянуть в свои записи. Значит, Макс был ему нужен. И он был как-то связан с тем, что Птолемей Семенович искал. А еще с этим была связана Марина. Но что двадцатилетняя девушка, которая всю жизнь переезжала с места на место, могла знать о пропавшей картине? И что это была за картина?

Иван протянул Нино визитку Заповедника:

– Передайте это, пожалуйста, Птолемею Семеновичу, когда он появится. Скажите, что его искал Джованни.

Вампиру нужно было подумать. Он купил наугад какую-то книгу и отправился в Заповедник пешком.

По дороге он пытался восстановить разговор на набережной. Макс тогда был под гипнозом и не мог соврать, но беда была в том, что он просто отвечал на вопросы. Иван не спрашивал его, знаком ли он с Мариной. Не спрашивал, убил ли он ее. Почему? Вампир поднял повыше воротник пальто и нахмурился. Он спросил, зачем Макс к ней подошел, и тот ответил, что попросил у нее сигарету. После этого Иван отстал. Он не стал углубляться в то, что могло произойти потом. Да и с чего? Вампир уже тогда не верил в ограбление, и даже предположить не мог, кто на самом деле этот неряшливый мужчина в розовой шапочке. Они встретились по воле случая, и по его же воле Иван отправил Макса в полицию. Где Макс снова не сказал ничего, кроме того, что уже сообщил Ивану. Тут вампир едва не застонал от досады. Ведь он сам приказал Максу поступить именно так! «Иди и скажи ему то же, что и мне». Глупо вышло, ужасно глупо… Но тут уже ничего не сделаешь. По крайней мере, пока не найдется Макс.

Но какой у него может быть мотив? Кажется, что совершенно никакого, если не считать того призрачного воспоминания. Предположим, Марина вспомнила, что Макс был в доме в ночь убийства ее матери. Может быть, помогал ее отцу прятать тело, а может быть, и сам убил Люсю. Семен сказал, что они с Пашей дружили, хоть Макс и не был самым приятным человеком на Земле. Он вполне мог быть у них в гостях. Интересно, есть ли у него алиби, и проверяли ли его вообще? Ведь дело казалось таким простым и ясным, что других подозреваемых даже не искали. Но если это правда и Макс соучастник преступления, как он узнал, что Марина его вспомнила? Сказать ему об этом мог только Алексей. Он единственный говорил с Мариной после того, как она вернулась из Заповедника. Если это так, то, получается, Алексей знал о том, что Макс был на месте преступления пятнадцать лет назад, а знать и не сообщать в полицию он мог, только если сам являлся соучастником. Не слишком ли много людей оказалось на месте убийства? А если они все действительно были там, убийство Люси уже не выглядит бытовым, совершенным в аффекте. Вряд ли двое взрослых мужчин стояли бы и смотрели, как третий бросается на женщину с ножом. Да даже один не стал бы на это смотреть. Он попытался бы вмешаться. И какое отношение ко всему этому имеют Птолемей Семенович и его поиски пропавшей картины? Может быть, это вообще другая история, и он зря пытается их смешать?

Иван тряхнул головой.

– Какая-то ерунда, – пробормотал он вслух и огляделся.

Погруженный в свои мысли, он не обращал внимания на то, что вокруг, и сейчас с некоторым удивлением обнаружил себя на узкой мощеной улочке. Позади него была арка, из которой он только что вышел. Дома здесь были невысокими, всего в пять этажей, и стояли плечом к плечу. Было еще не совсем поздно, и почти все окна светились разными цветами, напоминая развернутый кубик Рубика. Далеко впереди ночной художник увлеченно тряс баллончик, заканчивая сложную картину. Иван бесшумно приблизился. Со стены ему улыбнулась хищно оскаленная физиономия Дракулы. Под ней, в когтистых лапах, лежал младенец. Он, несомненно, должен был выглядеть испуганным, но художник успел нарисовать только силуэт. Иван встал у него за спиной.

– Талантливо, – выдохнул он прямо в шею.

Художник подпрыгнул и развернулся. Иван улыбнулся. Художник жалко взвизгнул, уронил баллончик и исчез в темноте. Вампир мог бы поклясться, что тот летел быстрее скорости звука.

Он поднял баллончик. Картина смотрела на него. Иван задумчиво потер подбородок. Спустя десять минут вампир покинул улицу. Он шел, пытаясь на ходу оттереть с пальцев краску, прекрасно зная, что отойдет она только с растворителем. На стене за его спиной озадаченный Дракула держал в ладонях огромного черного кота, который довольно ухмылялся во всю пасть.

– Так-так-так…

Аня сидела на диване и листала фотографии. Серж и Эльвира по обе стороны от нее наклонились к экрану телефона и пытались разглядеть в них что-то новое. Странно, но эти снимки не пугали так, как те, на которых была Марина. Они вообще не воспринимались как что-то настоящее и выглядели, скорее, как кадры из фильма.

Грузовичок упал с обрыва носом вниз, но потом снова встал на четыре колеса. Семен фотографировал через разбитое лобовое стекло. Молодой человек с тонкими чертами лица был все еще пристегнут ремнем безопасности. Его голова запрокинулась назад, а лицо изрезали осколки. На нем застыло выражение боли и разочарования. Как будто все пошло не так, и он не знал, как это получилось и что теперь делать. Второе тело изначально было в кузове, но выпало и лежало на земле недалеко от грузовичка. Убийца завернул его в плед, и только белая кисть с длинными пальцами выглядывала из этого кокона, указывая, что внутри человеческое существо. На пальце жертвы блестело обручальное кольцо.

– Ужасно, – сказала Эльвира. – Ужасно грустно. Но он получил по заслугам.

Аня увеличила лицо водителя. Картинка ее беспокоила, в ней было что-то, что она никак не могла уловить. Что-то настолько очевидное, что превращалось в слепое пятно. Как на том рисунке с вазой и лицами, где невозможно увидеть и то, и другое одновременно.

– Думаешь? – спросила она. – Подержи-ка…

Аня побежала к столу и снова развернула старую газету. Мама и папа Марины улыбнулись ей с пожелтевшей страницы. Она скользнула по ним взглядом и сосредоточилась на фотографиях дома. Вот гостиная, снятая через открытую дверь. Осколки разбитого стола, разбросанные вещи, детская книга на полу… Ничего.

– Эльвира, а у тебя есть лупа?

– Нет, – отозвалась та с дивана. – Но в ящике стола есть бабушкины очки.

Аня уставилась на подругу.

– Ну конечно же.

Спустя пять минут она уже набирала