Деревенская кукольница - Елена Ликина

Что-то сухое и колючее мазнуло Лиду по носу, и она чихнула от резкого пряного духа.

– Вот, полегчало поди? Ты глазья открывай, не боися.

Лида послушно приоткрыла глаза и увидела рядом невысокую, согнутую от времени старуху в жилете мехом наружу и огромных, будто не по размеру, лаптях. В руках та держала пучочек сухой травы, от которого неприятно пованивало клопами.

– Ты подымайся, чай не валяться сюда пришла. До стола иди. Надо поговорить.

– Где я? – Лида обвела мутным взглядом комнатушку, приметив низкий потолок и стены в грязных разводах. – Меня похитили? Вам нужен выкуп?

– Да что ты, что ты, девонька, – старуха затряслась беззвучным смехом, и в груди что-то сипло заклокотало. – Ты сама пришла. Добровольно.

– Неправда! Меня стригушка завела! А её Сухоручка подбросила!

– Подбросить, можа, и подбросила. А дальше уж ты сама. Я рада, что мы в тебе не ошиблися.

– Кто – мы? Что вам нужно?

– А вот поди до стола. Там и потолкуем.

Напротив Лиды торчал грубо сколоченный низкий стол, больше напоминающий лавку. Она заметила его только теперь, как и парочку громоздящихся рядом широких пеньков. Чуть дальше из стены выпирала небелёная печка, шумно дышала от разошедшегося огня. Пламя гудело, в топке потрескивали дрова, но почему-то Лида совсем не ощущала тепла. Напротив, ей становилось всё холоднее!

Усевшись на один из пеньков, старуха поманила Лиду к себе. И когда та нерешительно приблизилась, выдала совсем неожиданное:

– Умение у тебя в руках, Лидка. За него сюда и позвали.

– Откуда вы знаете моё имя?!

– Дак в прошлом разе сама всему миру разболтала. На досветках.

– На каких досветках? – не поняла Лида.

– Да в Глуши же. На страшных вечерах.

Ни про какие страшные вечера Лида знать не знала, зато слово Глушь показалось знакомым, вызвав в памяти слова бадюли. Дедок почти привёл её туда, только зачем – не сказал.

– Ты, вот что, времени не теряй. Вишь, приготовки все здеся, бери, что надо, да вырезай.

На лавке-столе и правда лежали несколько чурочек и ножик с поржавевшим лезвием. Он совершенно не годился для работы с деревом, но Лида всё равно ничего не собиралась делать.

Словно почувствовав её настрой, старуха вздохнула и, скорбно подведя глаза, принялась жаловаться на тяжёлую жизнь.

– Волкодлак в наших краях заселился. Знаешь, наверное, что это за зверюга?

– Слышала, – не стала отрицать Лида. – Это оборотень. Про них и сказки написаны, и фильмы сняты.

– Фильмы… – фыркнула старуха и принялась расплетать хлипкую длинную косицу. – В лесу нашем волкодлак бродить. Сестриц моих сторожить! Как пришёл – не стало им, бедным, житья! Сидят по норам, бедняжечки, не могут носа наружу высунуть. Боятся, что учуеть и загрызёть!

Пошевелив редкие пряди сивых волос, старуха потянула за одну, совсем тонкую, и принялась сматывать её на манер клубка. И снова завела давешний неприятный напев: «Све-е-ерблю, су-у-ушу, кру-у-ушу… скуку да тоску-печаль, невеселие творю… Све-е-ерблю, су-у-ушу, кру-у-ушу…»

Растерянная Лида молча наблюдала за её действиями.

Когда моток достиг размеров грецкого ореха, старуха отсекла его от остальных волос, черканув по ним ножом.

– Это тебе, – подтолкнула в Лидину сторону. – Используешь на перевяз.

– На какой перевяз? – клубочек вызвал у Лиды брезгливое чувство. Он походил на растрёпанный кокон какого-то насекомого, прикасаться к нему было противно.

– Вот бестолковщина! – старуха зло зыркнула на Лиду и, словно спохватившись, тут же залебезила. – Ты прости, деточка, не хотела обидеть. Нервная я стала. Сестриц дюже жалко! Пропадають сестрицы-то! Ну, как не успеешь с самоделками? Тогда – всё!

– А Сухоручка тоже ваша сестра?

– Младшенька. А старши́е всё по норам, по норам прячутся! От волкодлачьего напору стерегутся! Только тени свои и могут посылать, через них связь держим. Да хоть сама погляди на них, сердешных.

Старуха махнула рукой на длинные тени-отростки, вдруг потянувшиеся из углов. Сокращаясь и дёргаясь, постепенно те слепились в четыре жутких нечеловеческих силуэта. Один был горбатым и тонконогим, у второго змеёй шевелился утыканный шипами хвост, третий упёрся в пол огромным носом-огурцом, у четвёртого из головы прорастали острые рога. Беспрестанно шевелясь и подёргиваясь, как марионетки, силуэты поплыли в сторону стола, и Лида сжалась, мечтая оказаться подальше от этого места. Ей показалось, что тени нацелились на неё, смотрели скрытыми во мраке глазами и ждали! Ждали!..

– Сестрицы. Только так и подають о себе знак, что не тронул их ещё волкодлачень, не добрался. Ты уж постарайся, девонька. Подмогни, умелица наша!

– Вы можете нормально сказать, что вам от меня нужно? – Лида расслабилась только тогда, когда тени заползли обратно в углы и полностью растворились.

– Кукляшек хотим. Болванчиков деревянных. Ты же на них мастерица.

– Куклят я могла бы сделать и дома. Достаточно было попросить, а не тащить сюда!

– Дома нельзя. Не вышло бы дома-то, – забормотала старуха, подталкивая к Лиде чурочки. – Из энтой, что поболе – волкодлака вырежь. А из другой – кошака.

– А кот вам зачем? Он тоже… – Лида споткнулась на следующем слове, – оборотень?

– Он-то? Да ну. Обычный кот. Наглючий, правда. С волкодлаком шатался, дружбу водил. Ты делай, Лида. Времечко дорого. А я уж отблагодарю!

– Но почему я?

– Умение у тебя. Самоделки твои желания исполняют. Я давно тебя приметила, ещё с досветок.

– Но зачем было действовать так грубо? Почему вы нормально не попросили?

– А ты бы поверила? В волкодлака? Поверила бы?

– Н-нет, – честно ответила Лида.

– Вот то-то и оно. А здеся чего ж отпираться – бери да делай.

Лида взяла деревянную чурочку, повертела в руках. Работу ей предлагали достаточно простую, вырезать фигурки волка и кота для неё не представляло труда. Вот только не хватало деталей – описания того, как должен выглядеть этот волколак. Наверное, он копия волка? Похожий на того, которого она видела во сне. Хорошо бы взглянуть на картинку, чтобы подметить особенные детали.

– Фильмы небось смотрела про перевертней, – старуха подтолкнула поближе ножик. – Вот и изобрази. А кошак и вовсе обычная тварина. Детали здеся не важны. Главное я после добавлю.

– Ржавым ножом фигурку не вырезать. Мне нужны мои рабочие инструменты.

– Не привередничай, девонька. Что есть, то и используй.

– Не получится ножом, – заупрямилась Лида. Ей не хотелось выполнять этот странный заказ. Стало жалко зверей – и волка, и кота. Чем может навредить сёстрам старухи обычный кот? И что это вообще за сёстры, способные предстать в виде теней? Объяснения старухи тоже выглядели фальшиво, ради пары обычных самоделок не стоило городить такой квест со стригушкой.

Помолчав, Лида поинтересовалась у бабки, что та планирует делать с фигурками.

– То тебя не касается, девонька.