Деревенская кукольница - Елена Ликина

плечиками тенью мелькнула за деревьями. На ней было лишь лёгкое зелёное платьице и такие же ленты в косичках. В руке девочка тащила медвежонка – потрёпанного и зелёного, как и её одёжка.

Даже со спины ребёнок выглядел потерянным и несчастным. И, позабыв про своего необычного проводника, Лида, не раздумывая, откликнулась на просьбу о помощи.

Звать девочку она не стала, чтобы не привлекать внимания странного трио на поляне. Решила, что сначала расспросит её сама, а потом подумает, что делать дальше.

Девочка шла не оборачиваясь, но в голове у Лиды всё время проигрывались слова: «Помоги, тётенька! Мне страшно!»

– Я помогу! Обязательно! Не бойся! Подожди меня! – Лида уже перешла на бег, но расстояние между ними не уменьшалось. Ей будто что-то мешало догнать ребёнка.

Словно почувствовав это, девочка остановилась. Она ждала Лиду всё так же не оборачиваясь, ничем не выдавая радости от встречи. И Лида наконец-то смогла до неё добежать – упала рядом на колени, схватила за худенькие плечи, повернула и оцепенела от шока.

У девочки не оказалось лица!

На Лиду смотрел плоский блин серой мути. В глубине его что-то пульсировало с силой, выплескиваясь наружу фонтанчиками вонючей болотной жижи.

От Лидиного прикосновения фигурка ребёнка сложилась как карточный домик, а потом и вовсе слепилась в зелёный ком да покатилась вокруг обмершей Лиды.

– Не бойся! Подожди меня! – разразился ком насмешливым кваканьем и, сделав последний круг, с шумом втянулся в твёрдую землю.

Брошенный медвежонок, оставшийся в одиночестве на тропе, внезапно задвигался и цепко прихватил Лиду за брючину. Лида отчётливо почувствовала прикосновение острых коготков.

Мордочка мишки смазалась, превратившись в сморщенное младенческое личико. Усыпанный зубами ротишко хищно ощерился, чёрные глянцевые пиявки в глазах принялись раздуваться. Младенец заныл, заканючил неразборчиво, пытаясь вскарабкаться вверх по Лидиной ноге, и это послужило толчком.

Очнувшись, Лида отодрала от себя рыхлое, осклизлое тельце и отчаянно громко заорала.

Тут же откликнулся хор голосов – протяжно и тускло застрекотала какая-то птица, громко зашлёпали шаги, кто-то довольно засмеялся.

Что-то толкнулось Лиде в спину. И сразу сделалось холодно и мокро.

Смахивающие на зубастого младенца уродцы ловкими червяками поползли к ней со всех сторон, и сбежать от них было некуда.

* * *

Больше всего Монаха возмутило не самовольство Матрёши, а исчезновение любимого джипа. Почему-то машина не перенеслась вместе с ними, и он испугался, что навсегда потеряет её.

– Эй, слышишь, ты! – не удержался Монах от грубости. – Немедленно верни нас обратно.

– Закройся и не ссы, – гаркнула в ответ Матрёша. – Ты мужик или баба?

Включив видео на сотовом, она с упоением водила телефоном по сторонам. Требование Монаха и вопли Ерошки её совершенно не волновали. Матрёша торопилась запечатлеть реалии чуждого мира.

Даже несколько кадров, даже коротенькое видео о нём сможет сделать её героиней интернета! Принести известность и кучу подписчиков. О большем Матрёша пока не мечтала.

Обалдев от такой наглости, Монах промолчал, лишь успокаивающе погладил прижавшегося к шее кота. Ерошку трясло крупной дрожью, и это было очень странно – бывалый помощник Яги не должен был испугаться привычного ему мира.

Место, в котором они оказались, немного напоминало смычку за одной заброшенной деревней, где ему доводилось бывать, но всё же было иным – застывшим, неприветливым, опасным.

Монах скорее почувствовал, чем разглядел это отличие и сразу напрягся.

– Ну, тише. Чего ты трясёшься? – он потрепал Ерошку по холке, и кот судорожно вздохнул, а потом, наконец, заткнулся.

– Серые земли! Я столько о них слышала! – Матрёша приплясывала от восторга. – Только бы заряда хватило! Только бы не сдох телефон!

Она ткнулась вниз, рассматривая крошечный пушистый клочок, прилипший к серой травинке, и полностью проигнорировала вопрос Монаха о том, что представляют собой эти самые серые земли.

– Страшное место, – ответил за Матрёшу Ерошка. – Здеся обращённые бедують. Это ихний мир.

– Какие обращённые? – сразу же заинтересовался Монах. – Из проклятых детей?

– И проклятые скитаются. И пропавшие. И уведённые – кто силой, кто хитростью. Приспанные матерями обменёнки. Не перекинувшиеся, опять же.

– Не перекинувшиеся? Ты про оборотней, что ли?

– И про них. Про волкодлаков да переки́дней.

Вот это да! Монах мгновенно перестал злиться на Матрёшу. Азарт – знакомое и любимое чувство, с которым он отправлялся на поиски очередных сокровищ, – поглотил его полностью, заставив позабыть об остальном. Если здесь водятся оборотни, значит есть и их «якорьки» – предметы, через которые они оборачиваются. Это может быть всё что угодно: топор или ножик, звериный клык или коготь, а, может, пояс с узлами-наузами, который держит обращённых не хуже капкана. За такой артефакт коллекционеры редкостей готовы отвалить астрономическую сумму! Да и себе заиметь что-то подобное было бы совсем неплохо.

Он собирался расспросить Ерошку подробнее, но помешал внезапный и полный ужаса крик. Эхом отразившись от деревьев, он прозвучал ещё несколько раз и резко оборвался. И откликаясь на него, отовсюду вдруг поползли шепотки да похрюкивающие взвизги.

Невнятно ругнувшись, Ерошка икнул и попытался залезть Монаху под куртку. Монаху и самому сделалось неуютно, по позвоночнику пополз противный холодок.

Матрёша же будто совсем не испугалась, махнув рукой в сторону чащи, неуклюже потрусила туда.

Прихватив валявшийся в траве сучок, Монах побежал следом. Другой защиты у него просто не нашлось – любимый нож и проверенная в драках бита остались лежать в машине.

Ерошка подпрыгивал у него на плечах и всё твердил, что против местных сучок не поможет.

– Зато он отлично сработает против болтунов! – ругнулся Монах на не в меру разошедшегося кота, и тот благоразумно примолк.

Тропа под ногами повлажнела, жадно чавкнула подступающей топью.

Сквозь поредевшие деревья проступила блёклым блюдцем заросшая травой болотина и тонкая фигурка на краю. Вокруг неё серыми опарышами копошились безногие и безрукие твари!

Монах сразу узнал девушку, которой они с Ерошкой вернули куклу-стригушку. И тварей тоже узнал – это были игошки, некрещённые мёртвенькие, нежеланные младенцы, нашедшие смерть от материнской руки.

Прогнать таких было непросто – обычное оружие не спасало от злобных уродцев, было бессильно против них.

Оставалось только попытаться выдернуть из их скопления девушку, а потом позорно бежать.

Тем временем, издав пронзительный крик, Матрёша потрясла каким-то пакетиком и принялась ссыпать из него крошечные пахучие семена.

Заверещав, игоши поползли к ним – каждый норовил оттолкнул собрата, успеть первым добраться до желанной добычи. Существа жадно принюхивались, тянулись к семенам длинными багровыми языками, прихватывали друг дружку зубами, чтобы не мешались. Девушка их перестала интересовать.

Воспользовавшись этим, Матрёша дёрнула её к себе и потащила прочь от болота.

– Ку-ку-куд-д-да… – выбивая зубами дробь простонала Лида, её